— Не гневись, добрая женщина! Ведь ты — та единственная из всех, собравшихся здесь, кто сможет понять меня, та — чьё слово всегда последнее, — бесстрашно глядя в глаза прорицательницы, произнёс Огге Сванссон. — Скажи-ка, матушка, а какого цвета была повязка на глазу Одина и какого цвета были его священные вороны?
— Чёрного, — коротко ответила женщина, не понимая куда клонит этот парень в иноземной одежде.
— Так не кори же нас за цвет ряс, ибо он угоден всем богам… А теперь, прошу тебя, добрая женщина, взгляни сюда, — и Огге, сняв с шеи деревянный крест, положил его боком на вытянутую левую ладонь. — Что видишь, ты, повелительница древних рун, и что значит, увиденное тобою?
— Х-м-м… Это руна, называемая Гебо, и означает она, что каждый дар богу, избравшему её свои знаком, обернётся многими ответными дарами, — после короткого замешательства ответила женщина. Вокруг стояла тишина, каждое ухо ловило слова прорицательницы, каждый рот затаил дыхание в ожидании продолжения беседы.
— А теперь, прошу тебя, посмотри сюда… — и Огге поднял правую ладонь. На ней ожоговым рубцом алел небольшой треугольный флаг. Глаза же прорицательницы из злых, подозрительно-недоверчивых стали вдруг тёплыми, поистине материнскими, и где-то там, в глубине их мелькнули жгучие слёзы воспоминаний.
— Руна Турисаз — знак Тора… — прошептала старая женщина. — И знак древнего племени, испокон веков, населявшего Гаулар. Это про него есть виса:
Шип непомерно остер: горе тому,
Кто коснется его рукой; беспощадно
Жалят тернии всех, кто приблизится к ним…
— Да! — ответил Огге и тихим голосом прочитал следующую вису:
Знаю и третье, –
оно защитит, коль нужда велика,
в битве с врагами,
клинки их туплю,
их мечи и дубины
в бою бесполезны.
Чтобы расслышать негромкую беседу Огге и прорицательницы, окружающие их люди вынужденно приблизились, и, в результате, вновь начали напирать друг на друга, оглашая поляну недовольными криками. Тогда властная женщина, подняв тоненькую руку, призвала собравшихся к тишине.
— Огге Сванссон не враг нам и он не будет злоумышлять против вас, бедных людей и своих соотечественников. Потому, что он — потомок знатного и знаменитого ярла, который когда-то давно правил в одном из уголков Согне-фьорда… Этот парень достоин и рясы, и креста, и избранной им веры… И вашего доверия он тоже достоин!
Слова, произнесённые громким голосом, нашли соответствующий отклик в рядах простых людей, и они возгласили в ответ:
— Мы все верим тебе, Эйра Толковательница Рун! Ты никогда плохого не советовала. Поведай же нам то, что нашептали тебе светлые боги в отношении слуг Распятого и их охраны. Что нам делать с ними? Как поступить с незваными гостями, потрясающими оружием?
— Слушайте, люди, что поведали мне боги! Они послали длинный совет: «Иногда нужно смириться с тем, что что-то произошло зря. Иногда исхоженный путь ведет в западню, и только глупец пойдет той же дорогой. Иногда пролитая кровь остается неотмщенной. Иногда нужно предать себя. Иногда сильные погибают и побеждают слабые. Иногда и сильный должен проявить слабость…». Всё это означает, что мы должны с добром принять этих пришельцев, кто бы они ни были, и выслушать всё, что они скажут, а поступить так, как попросят. Поступим же согласно воле богов!
И тут на противоположном конце поляны раздался шум, бряцание оружия и громкие возгласы мастера Хаки, сопровождаемого дюжиной собственных слуг, запыхавшихся от бега:
— Преподобный Альбан! Святой отец, вы живы? Где ты, послушник Огге? Люди мои, стройтесь цепью, копья вперёд! Держитесь, проклятые язычники, я сполна поквитаюсь с вами за смерть священнослужителей!
Глава 9
9. Незрячий в поисках света истины.
Изрядно взопревшая и запыхавшаяся от долгого бега челядь кузнеца Оспаксона вихрем влетела на поляну. Сам хозяин держался в центре своего воинства, собранного и снаряжённого на скорую руку: три щита, прикрывали начало группы атакующих; три копья высились над ними; четверо были вооружены топорами, остальные — мечами из кузни мастера. Как видно доспехи слугам и работникам хозяин не доверил, но сами они, измазанные в саже и припорошённые пеплом печей, выглядели устрашающе воинственными. Никто не препятствовал прибывшим, и разгорячённая ватага вскорости достигла цели, кольцом окружив четвёрку посланцев короля, спокойно и непринужденно стоящую в окружении нидаросской бедноты.