— Богатая одежда… Получите хороший выкуп… Даром не отдам.
Эти слова повергли христианина в дрожь возмущения — его умирающего продают, как вещь или мешок сена, как бездушный скот, но они же придали раненому силы. Воин попытался встать, но наконечники четырех копий упёрлись ему в грудь. Затянувшийся торг был закончен: четыре монеты, блеснув на солнце, зазвенели в подоле варварки. Тут же новый пленник был связан по рукам и ногам, а потом помещён на телегу поверх награбленного добра. Горячая и колкая обида на варваров слезами выплеснулись из глаз христианина.
Колонна двигалась неспешно, натужно скрипели колёса перегруженных повозок, за которыми брели ряды, утомлённых долгой ходьбой, пленников: людей разного ранга, уравненных одной верёвкой — селян, городских мастеров, зажиточных горожан, священников и простых монахов.
Раненный лежал на спине и смотрел на небосвод. Светло-голубое небо отразилось в глазах нового пленника, но они вдруг потемнели и налились чернотой, душа же переполнилась мстительной ненавистью ко всем язычникам — мирным и немирным, теперь все они навсегда стали его врагами и не было им ни милости, ни сострадания, ни прощения. Снова захотелось жить для того, чтобы, набравшись сил, убивать иноземцев снова и снова. Раненый воин и сам не заметил, как желание это, пронзив его насквозь, приобрело черты безумия: безумной жажды крови, желания неутолимой мести, испепеляющая нутро, безжалостная ненависть обуяли воина с головы до пят. Теперь он точно знал, что выживет любым путём и в любых условиях, потому что жизнь для безумца обрела новый смысл.
Часть первая. Глава 1
"Requiescet in pace…"
Светлой памяти моей дочери Марии посвящается.
"Первозданный крест на куполе Нидаросского храма Христа в зимний полдень даёт волю своей тени, максимальной, значимой и реально существующей. Но тень креста — не тень самого Бога. Тень же Христа — сумерки веры и отражение антипода его. Веруй и спасёшься… Неверующим же язычникам отворятся врата Ада. И только страдания, смертельные и неотвратимые, способны очистить заблудшие души… Иногда же лишь кровь может смыть грех закоснелого язычества… А чистые от скверны заблуждений и, тем обновлённые, они, души эти, направятся прямой дорогой в Рай…"
(Проповедь епископа Нидаросского)
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ВРЕМЯ ВЫБРАЛО ИХ
«In pascuis virentibus me collocavit, super aquas quietis eduxit me.»
1. Человек из Гаулара.
Полуденное солнце с голубых небес жарким глазом рассматривало посветлевшие и ожившие под его лучами каменные колодцы Согне-фьорда. «Господин фьордов», так прозвали Согне-фьорд сами жители этих краёв. Он впился жёсткими и властными пальцами заливов в самую толщу тела Норвегии с юго-запада чуть ли не до самой её средины. Одно поражало любого морехода, хоть единожды ходившего Согне-фьордом — его глубина: от уровня воды по каменным стенам до уровня земли. Казалось бы: невероятно, как такое могло случиться, но глубина фьорда в отдельных местах достигала четырёх тысяч трёхсот футов. Конечно, имелись участки и помельче, но даже в них глубина составляла от восьмисот до тысячи футов. По преданиям — легендам здешних норвежцев именно в Согне-фьорде с незапамятных времён обитал Мировой Змей — Ёрмунганд.
Согне-фьорд вбирал в себя десятки других фьордов, а те подразделялись на ещё более мелкие. Если сами жители этой области Норвегии взялись бы пересчитать их, то насчитали бы больше четырёх десятков. И над всем этим грандиозным великолепием слышался шум падающей воды, а весеннее и летнее солнце отражалось от зеркальной глади множества озёр и рек. Земля вокруг фьордов, находясь на огромной высоте, как грибными семьями, была усеяна домами селений и деревень. Как вездесущие чайки над водой фьордов сновали паруса кораблей, мелькали вёсла лодок. Живя над морем, люди жили морем, но не только им одним: расчищали от камней землю, пригодную для пахоты и посевов, разводили молочный, мясной и тягловый скот, домашнюю птицу, а имея всё это в достатке, торговали с соседями. Из Согне-фьорда пешими путями или по воде можно было достичь любой части Норвегии.