9 Открой эту дверь
Мачеха повернулась на дверь, что готовая уже была развалиться. Странно почему, они не используют топоры, одно удара бы хватило, чтобы ее снести, подумала я.
-Еще рано. – вдруг сказала мачеха, ее голос был такой чужой, и грубый, что я дернулась всем телом. –Еще так рана. Мои силы…
Она держала меня за руку, и нащупав ленту, резко потянула меня на себя. Я чуть не упала прямо на нее, ее глаза горели ярче обычного, и то, о чем она думала, меня начало пугать. Быстро оттолкнув меня, она спрыгнула с кровати, и использовав руки, поползла к двери.
-Ты… что задумала? – проговорила я, пыталась сделать шаг, но ноги словно примерзли к полу.
-Только попробуй открыть ее, - крикнула я, думая, что она готова открыть дверь, и отдать нас им.
Но около двери, она остановилась, найдя где-то нож, она порезала себе запястье, и алая кровь потекла по руке. Двумя пальцами второй руки, она, обмазав их в кровь, стала что-то рисовать на двери, и бормотать. Похоже она сошла с ума.
Я же, окаменев всем телом, стала просить ленту на теле, помочь мне освободиться, но она не шевельнулась. Что мне делать? Крики наружи усиливались, проклиная всех и вся, мужики орали. Мачеха все продолжала что-то рисовать своей кровью, Миша так же как я, не мог пошевелиться, прижимался ко мне всем телом, и тихо дрожал. Я не знаю сколько продолжалось это безумие.
Резко мачеха повернулась ко мне, в этой мрачной комнате, ее глаза мне казались так ярко блестели, и выглядели зловещее. Махнув своей кровавой ладонью на себя, мы вместе с Мишей, против воли подошли к ней.
-Ты смогла выжить там в лесу, значит и тут, тоже выживешь чертовка. – сказала она.
Смотря мне прямо в глаза, и вцепившись снова в мою руку, тем же ножом полоснула и по моему запястью, по которой потекла кровь, и лишь фыркнув, неотрывно смотрела на меня. Потом опустив голову ниже, взглянула на Мишу, который был ужасно напуган, выхватив его руку, я хотела было что-то сделать, но не могла пошевелиться, она порезала и его запястья, от боли он слегка вскрикнул.
-День смениться ночью, и взойдет кровавая луна… - проговорила она. –И лишь омыв руки в крови, сможешь вернуть то, что всем сердцем пожелаешь. Идите. – взглянула на меня мачеха. Что она несет, куда мы пойдем.
-Что?
-Открой эту дверь. – лишь гаркнула она.
И я, снова не управляя своим телом, подошла к двери, и слыша шум и крики мужчин за этой дверью, стиснула зубы так, что я думала они раскрошатся, пыталась вновь справиться с собственным телом, ведь за этой дверью нас ждала лишь смерть.
-Прошу… не надо – лишь мучительно проговорила я
Рука уже тянулась к ручке двери, опустив тяжелый засов, я резко открыла дверь. Прямо за дверью, был длинный темный тоннель, веяло из него леденёным холодом и тянулся по полу темный дым. Как это возможно? А всмотревшись в конец, там простирался лес. Что это за место?
-ИДИ! –лишь крикнула мачеха. - И запомни, я больше ничего не должна.
-НЕТ! – завопила я.
Все мое нутро, и все чувства обострились на столько, что я заорала, что там в десятки тысяч раз опаснее, чем за обычной нашей дверью, где я до сих пор слышала крик и вопли разъярённых мужчин.
-Сестра!
Вдруг я увидела Мишу, который уже шел по этому темному тоннелю,
-МИША, НЕТ, ВЕРНИСЬ, - заорала я.
-Иди.
-Миша, стой. Верни его, верни. Что ты с ним сделала? Миша!
-Иди за ним. – повторила мачеха так же сидя перед дверью, и смотря куда-то в угол, но не на собственного сына, который молча шел куда-то по тоннелю.
-Клянусь, если с ним, что-то случиться, КЛЯНУСЬ, я вернусь и убью тебя. – проорала я, и побежала за ним.
Тихо услышав, как дверь за нами, стала закрываться, а слова, что пробормотала мачеха, так и остались в нашем доме:
-Вернись, и выполни свою клятву. Только вернись.
Я бежала долго, этот тоннель сначала показался мне очень маленьким, но я бежала быстро как могла, и уже больше часа, а Миша, все отдалялся от меня, как бы я не пыталась нагнать его. Что за чертов тоннель. Как я не звала его, не моли, и ни кричала остановиться, он шел, не оборачиваясь.
Упав без сил на колени, задыхаясь, я все повторяла, и молила его остановиться. Но его маленькая фигура все отдалялась от меня.