– Все… Что ты хочешь знать?
Я опустилась у стола и коснулась чайника. Он уже остыл.
– Брат. Что он знает о родителях?
Тетя вздохнула и подошла к окну. Она избегала моего взгляда.
– То же, что и все.
– А что знают все?
– Тебе не стоит давить на него. Он вырос без тебя и совсем тебя не знает. Вот только… зачем ты вернулась?
– А почему я не могу вернуться?
– Тебя искали. Тебя и меч. Но не нашли. Ты могла начать новую жизнь. Я думала, ты мертва, а если вдруг и сумела выжить, то вернешься… то вернешься, чтобы выжечь огнем сердце своему дяде, а ты…
– А я?
– Жу Цао, зачем ты убила его? Он бы помог тебе. Разве ты не хочешь отомстить за отца?
– Жу Цао? – Я усмехнулась. – Помог бы? Из-за этого глупца я бы только лишилась головы. Созвать людей и объявить себя истинным потомком Воронов? Устроить еще одну резню? Если ты желаешь У Баолину смерти, почему за все эти годы не нашла способа убить его? Или вы все ждете, пока я приду и замараю кровью свои руки? Ты можешь дать мне пощечину, но дала ли ты ее ему?
Тетушка опустила глаза.
– Ты не знаешь, ничего не знаешь. Не суди меня и не суди его.
– Судить вас? Зачем мне это? Ты права, я ничего не знаю о том, что творилось здесь, пока я ребенком бегала по камням и ловила солнечные лучи. Я ничего не знаю. Я знаю только, что стоит мне поднять меч против дяди, другой приставят к горлу Синфу. И тогда я буду беспомощна.
– Лучше бы твоему отцу дети были важнее…
– Мой отец… А ты, ты можешь судить его? Моя мать, которая умерла здесь. Моя нянюшка, которую убили на моих глазах. Ты ничего не знала? Ты не знала, что твой муж ворвется в мои покои, чтобы убить и меня, и новорожденного ребенка? Ты ничего не хотела знать. Ты ни во что не вмешивалась. Будто тебя никогда здесь и не было. Но я не виню тебя. С чего бы госпоже Чжоу заботиться о жизни чужих ей детей? Вот только почему ты смотрела на меня с такой ненавистью, узнав, что я убила ребенка твоего брата? Каждый лишь за свою семью, за свою боль…
– Я не родила ему сына для того, чтобы твой брат жил.
– А я слышала, будто у тебя всегда было слишком слабое здоровье, чтобы выносить дитя.
– Слышала? Что ты могла слышать?
– Синфу жив, и я благодарна тебе. Считай, что я отплатила тебе другой сохраненной жизнью.
– Разве ты не ненавидишь его?
Они все… Они все и правда думали, что если дочь У Чжичэна вернется не горсткой пепла, то непременно с мечом, направленным в грудь дядюшки? Я бы и вернулась. Но жизнь моего брата была куда важнее жизни У Баолина.
– Не все ли равно? А ты? Разве ты не испытываешь к нему ненависти? Хотя кто знает. Мы ведь с тобой едва знакомы. Когда я прибегала к тебе, ты отворачивалась и приказывала слугам увести маленькую госпожу. Когда мама навещала тебя, ты всегда просила ее уйти, говоря, что тебе нездоровится. Сейчас ты заняла ее место. И пусть. Я не против. Просто, как прежде, делай вид, что не видишь ничего, что ничего не происходит. И не нужно ждать, что я, явившись сюда с мечом, разом оборву все ваши страдания. Если потребуется, я встану рядом с У Баолином и буду защищать его власть.
– А твой отец…
– Перед своим отцом я отвечу, когда придет время.
Она тихо выдохнула.
– И хорошо… Ты права, не стоит бороться с ним. Так ты проживешь дольше.
Мне хотелось бросить ей: «Как это сделала ты?» Но я ничего не знала, я не могла судить их. Я не могла судить ее. Кто-то прятался, кто-то сбегал, кто-то безмолвно падал на нож, кто-то его поднимал. Ее жизнь здесь, ее жизнь с ним, смерть ее семьи, ее одиночество.
– Спасибо, что заботилась о моем брате все это время.
Тетя обернулась.
– Он очень раним, будь с ним осторожнее.
Я кивнула.
– Твое плечо… – Тетя подошла ко мне. – Нужно перевязать его.
Я покачала головой.
– Нож моего брата не настолько остер, чтобы и правда причинить мне боль.
Я лгала. И я улыбалась. Стоило мне покинуть покои госпожи У, я сжала плечо и глубоко вдохнула.
6
– Уже успели нарваться на нож?
Я вздрогнула и обернулась.
При свете дня Шэ Яо больше не казался длинной тенью, но его вид все же заставил меня содрогнуться.
Я сидела на пороге своих детских покоев и промывала рану. Кажется, я стала слишком рассеянной, раз не услышала, как он вошел во двор.
– Ни одно оружие не остается ко мне равнодушным, – заявила я.
Вместо ответа он протянул баночку с мазью и бинт.
Я удивленно посмотрела на него:
– С чего бы это?
Видя, что я не собираюсь принимать его жест благородства, он молча поставил мазь рядом со мной и бросил бинт мне на колени.