— Нет, — говорит он, качая головой. — Не они. А те, что со мной. Они знают меня как другого мужчину. Такого, который тебе бы не понравился.
Она хмурится, всматриваясь в его глаза.
— Тот иностранец. Здоровяк с рисунками на руках. Он такой же, как ты, да?
— Да.
— И он считает тебя кем-то другим?
Он вздыхает, всё ещё впитывая её лицо с каким-то изумлением.
— Да.
— И почему же? — спрашивает она. Заметив его хмурую гримасу, она смеётся, но в этом смехе звучат горькие нотки. — Я знаю… ты не можешь мне сказать. Ты совсем не изменился, Эвальд, — она импульсивно сжимает его руку и целует пальцы. — И ты всё ещё с ним? С твоим дядей?
Он чувствует, как напрягается его подбородок, затем отворачивается.
— Да. Ты же знаешь, что это так.
На мгновение она колеблется, затем её голос звучит более уверенно.
— И ты знаешь об этом существе, о котором все говорят? — спрашивает она. — О том, кого зовут Сайримном? Syrimne d'Gaos? Он тоже с твоим дядей?
Он поворачивается, уставившись на неё. Чувствуя, как гулко колотится сердце в его груди, он может лишь смотреть на неё, не веря своим ушам.
— Кучта, — говорит он наконец. — Я ничего об этом не знаю.
Она фыркает.
— Ну конечно, не знаешь, — покачав головой, она опять бьёт его ладонью по плечу. — Ты знаешь, Эвальд, что ты всегда был самым ужасным лжецом? Я годами собиралась сказать тебе об этом, но никогда не решалась. Ты абсолютно точно худший лжец из всех, кого я знаю.
— Кучта… — начинает он.
— Не надо. Я знаю. Ты не можешь об этом говорить, — она вновь смотрит на него, и он опять поражается, увидев её слезы. — Он хотя бы получше обращается с тобой?
Он растерянно смотрит в её глаза.
— Он прекрасно со мной обращается.
— Конечно, — говорит она, вытирая лицо. Она издаёт отрывистый смешок, но в этом звуке нет веселья. — Полагаю, под «прекрасно» ты имеешь в виду, что он уже не избивает тебя так, что ты ходить не можешь.
Он тянется к её рукам, сжимает их.
— Перестань, Кучта. Перестань. Теперь всё закончилось. Я уже не ребёнок.
— Нет, но ты всё ещё принадлежишь ему. Я вижу это в тебе. Я вижу это на твоём лице.
Он хмурится, но не спорит с ней. Он пытается решить, стоит ли надавить на неё, стоит ли ему просто опустошить её разум и освободить остальных из погреба, но тут она вновь заговаривает, вытирая глаза пальцами.
— Ты женился, Эвальд? Как говорил раньше?
Он сглатывает, глядя на неё. Затем качает головой.
— Нет, — отвечает он.
— Почему нет?
— Она не здесь, — говорит он. — Моя жена. Она ещё не пришла.
Она снова смеётся и поднимает на него взгляд.
— Что это за жена такая? — спрашивает она. — Брак по договорённости?
Он улыбается её попытке шутить, всё ещё тревожится из-за печали в её свете, которая как будто исходит от неё.
— Что-то типа того, — говорит он, пожимая плечами.
— Что-то типа того? — она дёргает его за волосы. — Тебе постричься надо.
Он наблюдает, как она отвлекает себя его волосами, но всё равно чувствует в ней печаль.
— А ты? — спрашивает он наконец и улыбается, когда она поворачивается. — Ты здесь счастлива? Со своим фермером?
Она улыбается, и он испытывает облегчение, потому что это настоящая улыбка, наполненная теплом.
— Ты счастлива, — говорит он.
Она кивает.
— Да. Он хороший мужчина.
— Значит, никакого Парижа?
Она смеётся, вытирая глаза.
— Нет. Я тогда не добралась до Парижа. Я сначала остановилась здесь, да так и не уехала по-настоящему.
— А потом добралась?
— В медовый месяц, — она улыбается и пихает его в плечо. — Если тебе так уж нужно знать.
— Ты видела танцующих девушек? — спрашивает он, улыбаясь в ответ. — И Эйфелеву башню?
— И кафе, и реку, и Нотр-Дам, и Лувр… да, я все это видела.
— И ты вернулась сюда, — говорит он, обводя взглядом комнату.
— Да, — она вздыхает, следя за его взглядом и осматривая то же пространство. — Я вернулась сюда.
— Очень хорошее место, — говорит он, одобрительно кивая. — Очень хорошее. У вас есть дети?
— Да, — она опять улыбается, в этот раз даже шире. — Двое. Они с бабушкой и дедушкой. Фронт слишком приблизился к нам. Наверное, мы присоединимся к ним через несколько дней. Мой муж хотел сначала убрать большую часть урожая, если получится.
— Понимаю, — говорит он, опять одобрительно кивая. Её муж тоже не трус. И он обеспечивает их даже в военное время.
Глядя, как он смотрит на неё, она вновь колеблется, затем дёргает его за волосы.