Глава 33
Похороны
…И тут темно. Он один, и тут холодно.
Земля жёсткая.
Поначалу он копает металлической лопатой, потея на холоде, и его спина ноет от натуги. Кажется, это занимает целую вечность. Он задаётся вопросом, в правильном ли он месте, не напутал ли он в темноте, когда кончик его лопаты ударяется о первое из них.
Затем ему приходится использовать руки, работать как можно быстрее, копая лишь краешком лопаты там, где остаётся достаточно места между туловищами, головами и конечностями, и то только ради экономии времени.
Времени у него мало.
Он находит её, казалось, спустя часы, и он уже перепачкался в грязи, окружён вонью смерти. Запах разложения настолько переполнил его нос, что ему кажется, будто он один из них.
Это лишь первая часть того, что ему нужно сделать.
Аккуратно очищая руками, он в итоге высвобождает тело настолько, что может поднять её и перебросить через седло одной из лошадей, которых он привёл с собой. Закидав яму и придав ей прежний вид, он привязывает её тело, стараясь не дышать и вздрагивая от окоченелости её конечностей, пока закрепляет её руки.
На мгновение ему приходится подавить тошноту, зажав рот рукой.
Затем он вспоминает голос дяди, слова, которые тот произнёс буквально вчера. Его руки перестают дрожать, и он стискивает зубы.
Он заканчивает привязывать её и подводит лошадь обратно к дереву. Сам он забирается на вторую лошадь. Ему предстоит путь, который занимает несколько часов, а сейчас уже хорошо за полночь.
Ему нужно поторапливаться.
Солнечный свет кружит и освещает костлявое лицо, бледную кожу, натянутую на костях. Холодные жёлтые глаза наблюдают за ним с другой стороны деревянного стола.
По утрам, особенно в такие дни, его дядя всегда выглядит старше.
Человек готовит для них, а мальчик пьёт кофе, морщась от вкуса и вытирая губы. Кофе ему никогда не нравился, но здесь его принято пить, так что он приучает себя. Он избегает взгляда видящего, пока дядя не обращается к нему прямым текстом.
— Она мертва? — в его голосе звучит лёгкое удивление. — Ты сделал это по своей инициативе, племянник?
— По моей инициативе? — мальчик смотрит на пожилого видящего, поджав губы в суровую линию. — Ты мне сказал.
— Я сказал, что в этом может возникнуть необходимость, — признает пожилой видящий. — Да.
— И что? Разве это не одно и то же? — Нензи опускает взгляд в стол, его подбородок напрягается. — С каких пор твои «предложения» являются чем-то иным, кроме как приказами, дядя?
Услышав резкие нотки в своём голосе, он умолкает и смотрит на тарелку с яйцами, которую ставит перед ним человеческий повар. Разломив булочку, чтобы намазать её маслом, он игнорирует взгляд Меренье с другого конца кухни.
Человек сидит на подоконнике, курит сигарету в открытое окно и слушает их разговор.
— Я об этом позаботился, — бормочет Нензи. — Ты сказал, что скоро нам придётся сменить место, разве нет?
— Да, — видящий мягко щелкает языком, покосившись на Меренье. — Да, я так сказал.
Мальчик замечает, как они переглядываются.
— И где её тело, племянник? — вежливо спрашивает он.
— Я же тебе сказал. Под дубом в старом лесу. Возле развилки на Рачнелл.
Меренье вскидывает бровь, глядя на старика и кривя губы, но пожилой видящий поворачивается и вновь смотрит на мальчика, выражение его лица не меняется.
— Когда ты это сделал, племянник?
Мальчик медлит, словно размышляя. Он хмурится.
— Вскоре после того, как ты сказал. Может, через день или два. Не позднее.
Его дядя не отвечает, но продолжает всматриваться в его лицо.
Мальчик заставляет себя посмотреть в тарелку, затем берет на вилку немного яиц. Он молча ест, не позволяя своему разуму думать о том, что он кладёт в рот, не глядя на еду и не используя при этом свой свет.
— Её смерть расстраивает тебя, племянник? — спрашивает пожилой видящий.
Он чувствует, как напрягается его подбородок.
— Да.
— Почему?
— Она была моим другом.
Его дядя мягко щелкает языком.
— Мы это обсуждали, племянник.
— Знаю, — он снова тычет вилкой в еду, позволяя выражению своего лица ожесточиться. — Но Кучта была другой. Она была моим другом. Мне всё равно, что она человек. Мне всё равно, что это означало «привязанность» с моей стороны. Она была моим другом.
Его дядя щелкает языком.
В этот раз звук кажется слегка сочувственным.
— Твоё сердце достойно похвалы, племянник, — мягко говорит он. — Но это самообольщение нужно искоренить, если ты собираешься полностью выполнить свою работу здесь.