Несколько секунд Врег просто смотрит на него, словно заново оценивая.
Нензи знает, что другой пытается в некотором роде сблизиться с ним, найти способ наладить контакт, может быть, достучаться в надежде повлиять на его поведение. Он видит, как сложно это для старшего видящего, и ощущает некую благодарность, даже сострадание из-за его попыток.
Теперь он видит это в глазах другого, в его свете, но не может заставить себя прокомментировать. Он в то же время не может позволить другому видящему добиться слишком большого успеха.
Эта мысль вызывает очередную волну почти печали, но пробуждает в нём желание быть щедрым с другим, хотя бы так, как он может.
И всё же он хочет этого. Он хочет так сильно, что Врег, должно быть, увидел некое свидетельство голода на его лице.
— Ты раньше этого не делал, ведь так?
Нензи чувствует, как его челюсти опять сжимаются. Он останавливает себя прежде, чем это причиняет боль, но не может сдержать румянец, заливающий его щёки.
— Нет, — прямо отвечает он.
Врег вздыхает, щелкает языком.
Покачав головой, он подходит к Нензи, стоящему у двери. На его плечи поверх свежих повязок наброшена одна из чистых рубашек Врега, а на бёдрах болтаются слишком свободные штаны Врега.
— Ты уверен, что хочешь этого? — переспрашивает он, подойдя ближе.
Нензи кивает.
— Я уверен, брат.
Врег улыбается.
— Ты думаешь, что уверен.
И всё же улыбку нельзя назвать недоброй или даже чрезмерно снисходительной, и Нензи осознает, что немного расслабляется, читая свет другого.
— Ты меня отпустишь? — спрашивает он.
— Сколько денег у тебя есть?
Нензи колеблется, затем идёт обратно к кушетке, где на полу лежат его порванные и окровавленные штаны. Подняв их за один край, он нащупывает нужный карман и вытаскивает свой выигрыш с драки, в которой он участвовал той ночью, когда братья Гретхен втоптали его в грязь.
Хотя бы в этом они были честны. Они оставили ему деньги.
Возможно, они сделали это лишь для того, чтобы полиция не пришла за ними и не обвинила в краже, но всё же Нензи ощущает краткий импульс благодарности за то, что они это оставили.
Вытащив деньги и все ещё испытывая то облегчение, он бросает пачку Врегу, который легко ловит её и пересчитывает купюры. Сделав это, он слегка хмурится, смотрит в низкий потолок, словно думает или, может быть, считает. После этого он суёт руки в карманы и вытаскивает ещё одну пачку купюр.
Обе пачки он бросает молодому видящему.
— Если это твой первый раз, — только и говорит он. — Тебе может понадобиться больше.
Нензи ощущает прилив тепла. Отчасти это шок из-за щедрости жеста, остальное — смущение из-за слов другого.
— Спасибо тебе, брат. У меня есть деньги у дяди. Я могу вернуть тебе долг. Я знаю, что и так должен тебе за тату…
— Ерунда. Вернёшь, когда тебе станет лучше, — фыркает Врег, приподнимая бровь. — Вообще-то ты сделаешь мне одолжение, если оставишь деньги себе, а вместо этого начнёшь время от времени слушаться меня.
— Да, брат. Я буду.
Тихо щёлкнув языком, Врег скрещивает руки и оценивает его глаза.
— Ты будешь держаться подальше от улиц? — спрашивает он.
— Клянусь, да.
Врег снова фыркнул.
— Скажешь своему дяде, и я с тебя шкуру сдеру, заморыш. Серьёзно.
Нензи качает головой и показывает отрицательный жест.
— Я ему не скажу.
Врег кивает и слегка улыбается, словно вопреки собственному желанию.
— Ладно, — говорит он. — Ну, тогда слушай… смотри за маркерами в моём свете. Ты можешь добраться до этого места переулками, так что следуй пути, который я тебе показываю. Ты знаешь маленький синий домик за универмагом, которым управляют те евреи?
Нензи кивает.
— Да. Я его знаю.
— Там за ним есть деревья. А за ними сад. Переберись за забор по другую сторону того сада, и ты увидишь череду маленьких зданий, построенных в длинный ряд друг с другом. Он тянется очень далеко, и там ещё у башмачника наверху мастерская и квартира. Они зелёные и белые… ты это знаешь?
Нензи снова кивает, улавливая впечатления из света другого.
— Я проходил в том месте, — говорит он.
— Третья дверь от лестниц, — говорит Врег. — Синяя дверь. Спроси Нину. Передай ей от меня привет. Скажи ей, что я не забыл и всё ещё намереваюсь вернуть ту услугу, — в его глазах проступает открытое предупреждение. — …И будь вежлив, заморыш.
— Буду.
— Лучше бы ты был вежлив. Иначе я вытрясу эти деньги из тебя такими способами, каких ты и представить себе не мог.