Мне стоило уйти.
Когда я этого не сделала, ещё больше боли выплеснулось из него облаком.
Слёзы катились по его щекам, пока он невидящим взглядом уставился в стену. По большей части я всё ещё ощущала в нём злость, ярость столь интенсивную, что я не могла даже приблизительно понять, в чём дело. Я попыталась прикоснуться к нему, но в этот раз он не просто вздрогнул или отодвинулся — он отпихнул мою руку. Когда я отодвинулась, он отвернулся и вытер лицо одной ладонью.
— Ревик, — позвала я. — Я люблю тебя.
Он покачал головой, но не ответил.
— Ревик… — начала я.
— Просто прекрати, Элли. Прекрати. Всё кончено. Боги. Я так сильно хочу, чтобы всё это закончилось, — покачав головой, он издал хриплый смешок. — Gaos. Я знал это. Блядь, я знал это даже тогда. Я знал, что надо это отпустить. Жить дальше своей жизнью, чёрт подери. Но я не мог. Никогда не мог.
Боль в моей груди сделалась резче.
— Ревик, пожалуйста. Просто отдохни. Я уйду, хорошо? Мы оба поспим, и станет лучше, обещаю.
Он покачал головой. Его голос звучал омертвевшим.
— Я говорю не о сессиях, Элли.
— Тогда о чём?
— О браке, — сказал он, поворачиваясь ко мне. — Я хочу положить конец этому блядскому браку.
Я вздрогнула. Ничего не сумела с собой поделать.
В этот раз его глаза отреагировали на моё вздрагивание. Я ощутила его колебание, затем он вновь отвернулся. Он накрыл лицо ладонью и закрыл глаза.
— Я знаю, что нас нельзя разделить, — сказал он, всё ещё не глядя на меня. — Я всё это знаю, Элли. Но с меня хватит. Я больше не хочу быть женатым на тебе. Я хочу, чтобы мы нашли какой-нибудь способ обойти связь, жить отдельными жизнями, — он покачал головой, и в его голове всё ещё звучала боль. — Я знаю, что это будет непросто. Я знаю это. Но даже такая жизнь должна быть лучше этого.
Я просто смотрела на него, не шевелясь.
Я опять затерялась в том месте, где проснулась — в месте без надежды, безо всего. Боль свернулась в моем нутре, пульсируя низким, убийственным пульсом.
Я почувствовала, как начинаю отстраняться, закрываться.
Я не могла справиться с этим разговором, только не сейчас. Может, никогда.
Но этот разговор уже происходил.
— Думаю, нам нужно легализовать конец нашего соглашения, — сказал он. — Установить какие-то базовые правила о том, как использовать наш свет, и когда закрываться друг от друга щитами, — он посмотрел на меня пустыми глазами. — И я хочу, чтобы ты привела мне кого-нибудь для траха. Кого угодно, Элли. Найми кого-нибудь. Всё это будет проще для нас обоих, если мы заведём других сексуальных партнёров. Как можно скорее.
Боль ударила по мне, и я не сумела скрыть её на лице.
— Не надо, — прорычал он. — Не начинай плакать, блядь… я серьёзно, Элли. Я не могу сейчас это вытерпеть, блядь. Правда, не могу. Ты знаешь, что я прав! Не выставляй меня засранцем просто потому, что именно я озвучил это вслух.
Я покачала головой, но всё ещё не могла вымолвить ни слова.
— Я стараюсь сделать это проще для тебя, — сказал он. — Для нас обоих. Чем раньше мы перестанем притворяться, тем лучше.
Я покачала головой, но всё ещё не могла посмотреть на него.
— Ты можешь получить всё, что угодно, Ревик. Просто… Я не могу сделать это сейчас. Мы можем обсудить это попозже?
— Ты хочешь поговорить об этом попозже? — он повернулся и уставился на меня. — Элисон. Нет никакого «попозже». Я хочу, чтобы мы обсудили это, а потом я не желаю тебя видеть. Больше никогда. Я хочу, чтобы Вэш и Тарси помогли мне с остальным, а наши с тобой пути расходятся.
Я не повернула голову.
Ещё секунду он смотрел на меня. Я чувствовала на себе его взгляд, чувствовала исходившую от него боль, смешанную с той холодной злобой и выбивающуюся наружу из него.
Он хотел ударить меня. Он хотел причинить мне настоящую боль. Это я тоже чувствовала.
Когда я об этом подумала, он понизил голос, заговорив с каким-то хриплым раздражением.
— Я не могу это выносить, Элли. Серьёзно. Блядь, я просто не могу больше это выносить, — его голос сделался тише, и там звучало столько боли, что я вздрогнула. — Мне нужно, чтобы ты ушла. Я не хочу делать тебе больно, и я не уверен, что сдержусь, если ты останешься. Я не хочу больше тебя видеть, Элли, никогда. Я серьёзно. Убирайся нахуй из моей жизни. Это не обсуждается. Я не передумаю.