— Я бы хотела получить Меча, — сказала она.
— Блядская сука, — прорычал Врег.
Прежде чем я успела повернуть голову, его крепко ударил охранник, стоявший позади него. Я взглянула на него ровно настолько, чтобы увидеть, как он оправляется и вновь встаёт на колени на краю квадратного ковра. Увидев отметину, проступающую на его лице, я прикусила язык.
Я перевела взгляд на Вой Пай, и мой голос зазвучал холодно.
— Он не продаётся, — сказала я. — Это не обсуждается.
— Тогда сделки не будет, Высокочтимый Мост.
— Что-то мне в это слабо верится, — сказала я. — Что ты будешь просить явно невозможного, ожидая в ответ чего-то, кроме отказа. Очевидно, ты хочешь войны со мной.
— Но ты ошибаешься, Высокочтимый Мост, — произнесла она, и её глаза смотрели серьёзно. — Я не хочу войны. Я хочу справедливой цены за то, от чего собираюсь отказаться.
— Почему ты его хочешь? — прямо спросила я.
Несколько секунд она лишь смотрела на меня неподвижными жёлтыми глазами. Затем она улыбнулась, опять затянулась hiri и выпустила ещё одно идеальное колечко дыма.
— А ты как думаешь? — она улыбнулась ещё шире, должно быть, увидев что-то на моём лице. — Он ценен для меня. Он может отработать долг тех других видящих, от которых ты желаешь меня избавить. Куда быстрее любого, что ты можешь мне предложить. И мне не нравится торговаться золотом.
— То есть, ты не примешь рыночную стоимость этих видящих?
— Не приму. И ты не можешь себе это позволить… Высокочтимый Мост.
Я стиснула зубы, но в основном пыталась мыслить вопреки этому.
Она чего-то недоговаривала. Я чувствовала это, но не могла уловить, что именно. Она знала, что я не отдам ей Ревика. Она не выказала ни капли удивления, когда я ответила отказом, и тем не менее, я понимала, что окно для переговоров ещё открыто. Её цена в виде Ревика была не такой безоговорочной, как она притворялась.
Но если она не примет деньги, тогда я не знала, к чему она клонит.
Оружие? Она всё ещё хотела Балидора или что-то, связанное с Адипаном?
— Почему он? — вновь спросила я. — Ты должна понимать, что он никогда не стал бы работать на тебя в военном плане… и уж точно не пошёл бы против его людей. Он бы скорее умер, — я фыркнула, скрестив руки на груди. — Или убил бы вас всех.
— Он посредник, — сказала она, делая такой жест, будто это очевидно.
Я стиснула челюсти. Внезапно я прекрасно поняла, чего она хотела, и почему она настаивала, чтобы я приехала лично. Покачав головой, я издала тихий смешок.
Я подняла взгляд и посмотрела ей в глаза.
— Я тоже посредник, — сказала я. — …почтеннейшая Вой Пай.
Она застыла, поднеся руку с hiri к губам. Не знаю, что из этого было совершенно лживой игрой на публику, но эффект сработал хорошо. А ещё это дало время каждому видящему в комнате сглотнуть с трудом.
После этой паузы красные губы Вой Пай аккуратно расплылись в улыбке.
Я поняла, что права, когда увидела ту алчность, которую я видела у неё прежде, словно миллион лет назад, когда мы стояли на той площади под весенним солнцем. Она смотрела на меня так, будто я была экзотическим жуком, которого она хотела заполучить в свою коллекцию.
— Он не продаётся, — проурчала она. — Но ты продаёшься, Высокочтимый Мост?
Я стиснула зубы, когда все взгляды в комнате оказались прикованными ко мне. Я избегала смотреть им всем в глаза, сосредоточившись на одной видящей на диване.
— Мы можем закончить этот разговор наедине, Вой Пай?
— Нет, — сказала она, не отводя от меня взгляда. — Я хочу, чтобы ты ответила на мой вопрос, Высокочтимый Мост.
Я почти невольно взглянула на Касс. Увидев, что она пристально смотрит на меня и отчаянно качает головой, я отвернулась.
Какая-то усталость навалилась на меня, когда я подумала о предложении Вой Пай.
Я вспомнила, что сказала Балидору, Вэшу… что написала Ревику. Действительно ли так важно, чем я буду заниматься следующие неизвестно сколько месяцев? Мне некуда идти. Здесь, с Лао Ху, я хотя бы останусь в живых.
Посмотрев обратно на Вой Пай, я сделала миротворческий жест.
— Я готова обсудить возможные условия возмещения, — сказала я, старательно не глядя в глаза Касс и всех видящих. — Ты должна понимать, что в последнее время меня беспокоит вопрос безопасности, и в результате снижается моя эффективность как лидера.
Я видела, как в её глазах ещё сильнее проступает жадность.
— Будь по-твоему, — мягко сказала она. — Я открыта для обсуждений в этом отношении.