— Береги его, — сказала я. — Делай то, что даётся тебе лучше всего, Врег, и будь верен. Не давай ему повода. Если он не узнает о тебе и других, ему не будет дела до остального.
Он продолжал пристально смотреть на меня, тёмные глаза выражали открытый скептицизм.
Закатив глаза, я щёлкнула языком и повторила:
— Врег, позаботься о нем. Не позволяй ему быть благородным безо всяких причин. Ему будет всё равно, чем я занимаюсь. Это я тебе обещаю.
Врег лишь смотрел на меня.
Затем он отвёл взгляд и раздражённо щёлкнул языком. В этот раз я не понимала, чем это вызвано, но когда он посмотрел на меня в следующий раз, в его чёрных глазах блестела злость.
— Думаю, ты лжёшь себе, принцесса, — сказал он.
Его слова поразили меня в основном из-за использования старого прозвища. Только потом я подумала о том, что он сказал.
— …Но я дал клятву, — добавил он прежде, чем я успела заговорить. — Я её сдержу.
Услышав его слова, я кивнула, почувствовав, что мои плечи расслабились.
Я верила ему.
— Спасибо, Врег.
Я внезапно ощутила, как к горлу подступил ком.
Прежде чем он заметил моё выражение, я отвернулась, держа нейтральное лицо и глядя на Улая. Высокий видящий поджимал губы, глядя мне в глаза. Похоже, ему тоже хотелось что-то сказать, но он промолчал. На мгновение сжав его ладонь, я отпустила его руку.
Затем, не глядя на них обоих, я прочистила горло.
— Теперь мы можем возвращаться, — сказала я им.
Глава 49
Другая стратегия
Джон нахмурился, глядя на свои восемь пальцев, распластанных на столе перед ним.
Сам стол, органический и зеленоватый, как и всё остальное, слегка светился под его бледными руками, испуская тошнотворный свет. Вопреки имитирующим солнце лампам, висевшим под потолком, органический свет отражался на каждом лице вокруг овальной поверхности.
Он устал жить под землёй.
Он заставил себя сосредоточиться на Вэше, когда пожилой видящий начал подводить итог своим замечаниям.
— …Таким образом, — безмятежно подытожил он, завершая дискурс о Барьерных пространствах в рамках измерений, который пролетел совершенно мимо Джона. — Я полагаю, что возможно, мы достигли лимитов того, что мы можем сделать с ним данным образом, — его слова сделались серьёзными, вопреки неотъемлемой жизнерадостности его тона. — Мы продолжаем видеть сцены войны, но образы уже не влияют на него в той манере, которая полезна для наших целей. Насколько мы с Тарси можем сказать, они никоим образом не открывают то, что он защищает в своём aleimi.
— Защищает в своём aleimi? — пробормотал Джон. Он поднял взгляд, всё ещё распластав ладони на столе. — Что именно это означает?
— Это означает, юный кузен, — вежливо ответил Вэш, посмотрев прямо на Джона. — Что мы не можем достичь той части его света, которая отделена от остальных. Он её защищает. А без восстановления этой части его света он останется расколотым, — он сделал одной ладонью жест «более-менее». — … по крайней мере, по всем важным параметрам. Его защита этой части себя не даёт нам залечить главный раскол в его aleimi.
— Его несколько раз стошнило, — сказал Дорже, покосившись на Балидора. Лидер Адипана никак не отреагировал, так что Дорже посмотрел на остальных. — Я думал, что это указывало на какую-то эмоциональную реакцию. Кажется, это связано с сессиями.
— Действительно, — охотно согласился Вэш. — Это стыд, да. Ненависть к себе за то, что он сделал. Он не лишён эмоций, когда видит эти сцены. Но они не ударяют в сердце того, что он защищает. Одного лишь стыда недостаточно, чтобы достичь того, к чему вела его Элисон.
Джон поднял взгляд, нахмурившись.
— Думаете, она что-то нащупала? Элли?
Видящий посмотрел ему в глаза.
— Определённо. Мы оба так считаем. Мы с Тарси полагаем, что именно поэтому он так рьяно прогнал её. Она приближалась к сути, чем бы это ни являлось, и он запаниковал.
Прежде чем Джон успел полностью это переварить, заговорил Викрам, сидевший с другой стороны стола.
— Как думаете, что это? — спросил он. — Что-то, связанное с войной?
Вэш сделал вежливый жест одной рукой, который явно означал «нет».
— Подозреваю, нечто более личное, брат, — его тёмные глаза отражали свечение стола, когда он повернулся и посмотрел на Тарси. После паузы, похоже, наполненной общением между ними, он пожал одним плечом почти в знаке извинения на языке видящих.
Тарси заговорила следующей.
— Он не покажет нам ничего личного, — отрывисто сказала она. — Он отвлекает нас войной, своими убийствами. Эту часть себя он считает более безопасной. На некотором уровне он примирился с образом себя как убийцы.