— Вот как? — в его голосе звучало веселье. — Так они тебе сказали?
— Да, — ответила я. — Поэтому ты продолжаешь называть меня «девочка»?
Произнося эти слова, я выпрямилась и протянула ему чашку чая, которую только что налила.
Он не принял её, лишь пристально всматривался в мои глаза. Я наблюдала, как на его лице проступает насторожённость, а затем он тут же шагнул ко мне. В этот раз он скользнул ладонью под верх платья и грубо сдёрнул его с моей шеи, едва не лишив меня равновесия. Закусив губу, я просто стояла там, держа чашку чая, а он опять схватил меня за грудь. Когда я так и не подняла взгляд, он крепче сжал пальцы и покрутил, заставив меня вздрогнуть, но я удержала чай.
— Хочешь посмотреть, Высокочтимая? — тихо спросил он.
Я опустила взгляд в пол, не отвечая.
Затем я пожала плечами и придала своему голосу скучающий тон.
— Если тебе от этого станет лучше. Конечно.
Он рассмеялся, снова заставив меня вздрогнуть от неожиданности.
Прежде чем я успела повернуть голову, он вышиб чашки из моих рук, разбив фарфор и пролив чай на поверхность деревянного пола. Другой рукой он в то же мгновение схватил меня за запястье и дёрнул к себе.
Я налетела на его грузное тело. Не успела я восстановить равновесие, как он схватил мою руку, прижал ладонь и пальцы к своему паху и заставил их сжаться.
Когда я подчинилась, боль выплеснулась из него рябью.
Его пальцы сильнее сжали мои, а другая ладонь ласкала мою грудь.
— Как тебе это, малышка? — его голос зазвучал грубее. — Достаточно большой для тебя?
Я посмотрела ему в глаза.
— Это помогает тебе почувствовать себя большим?
— Поэтому ты отказала мне? Боишься версианского члена?
Я закусила губу и отвела взгляд. Я слышала в его голосе улыбку.
— Тебя ещё не объезжали члены моей семьи, да, девочка?
Я ровным взглядом посмотрела ему в глаза.
Он улыбнулся ещё шире.
— Я буду с тобой хорошим, девочка. Обещаю. Я буду обращаться с тобой очень хорошо.
— Куда ж ты денешься.
Его глаза слегка посуровели, но улыбка не дрогнула.
— Ты кажешься до ужаса сердитой, учитывая, что ты зарабатываешь на жизнь сосанием члена. Я по незнанию сделал тебе что-то? Кто-то из моей семьи причинил тебе боль? Или это просто ненависть в целом ко всем твоим братьям?
Поначалу я не смотрела на него.
Затем пришли образы, так быстро, что я не сумела заблокировать чувство, которое их сопровождало. Когда тяжёлая боль ударила меня в грудь, я заставила себя посмотреть ему в глаза, чувствуя, как его свет ощупывает меня, пытается найти ответы на его вопросы. Я осознала, что возможно, ему так же сложно прочесть меня, как мне — его. Однако он кое-что почувствовал.
Достаточно, чтобы я увидела на его лице суровое выражение.
— Ты и правда знаешь меня… или думаешь, что знаешь, — улыбка на губах не смягчила взгляд его чёрных глаз. — Ладно. Если нас действительно связывает такое отвратительное прошлое, как меня зовут, девочка?
Я уставилась в пол, подавляя боль и чувствуя, как она распаляет жар в моей груди.
— Как меня зовут? — повторил он. — Давай же. Ты думаешь, что тебе есть, что мне сказать. Так скажи это, — он издал сиплый звук, почти напоминавший фырканье. Это мог бы быть смешок, если бы не прозвучавшее в нём раздражение. — Я даже не бывал в твоей части света после твоего рождения. Что бы ты ни знала, это не касается меня.
Боль в моей груди усилилась. Я знала, что это иррационально. Знала.
Я также знала, что могу пожалеть о том, что собиралась сделать.
Мне было всё равно.
Мне действительно было совершенно насрать.
— Я знаю твоё имя, — сказала я. Мой взгляд опустился на его руки, лежавшие на моём теле.
— Знаешь? Так скажи мне. Эта ссора начинает мне наскучивать, девочка.
В его голос вернулась лёгкость, почти маскируя глубинное раздражение. Я чувствовала его боль, его нетерпение из-за разговоров. Он хотел сделать то, за чем пришёл сюда; его уже тошнило от нашей перепалки, и его уже больше не волновало, что я думала.
— Скажи мне, — он смягчил свой тон, лаская мою грудь под платьем. Я почувствовала, как его эрекция набухает под моей ладонью, и я вздрогнула, но не попыталась отстраниться. Его голос зазвучал грубо, когда он крепче прижал мою ладонь к себе.
— Назови мне моё имя, девочка. Ты должна знать хотя бы его, раз уж ты так злишься. И скажи мне, что я тебе сделал плохого, чтобы ты так меня презирала.