— Как ты думаешь, почему ты здесь, чувак? — спросил он.
Увидев, как похолодели эти прозрачные глаза, Джон перебил его прежде, чем тот успел заговорить.
— …Ты знаешь, что я имею в виду, — сказал он. — Как ты думаешь, зачем ты на самом деле здесь?
На мгновение на лице видящего вновь появилось безразличное выражение.
— То есть, помимо того факта, что моя жена — шлюха?
— Ревик, — Джон тихо щёлкнул языком, сам того не осознавая. — Даже не пытайся, приятель. Я не Балидор.
— Он наблюдает за нами? Сейчас?
— Нет, чувак.
— Кто там?
— Дорже.
— Ах, — Ревик улыбнулся, и в его глазах сверкнуло понимание. — Дорже. Милый, милый малыш Дорже, — он повернулся к микрофону, встроенному в органическую стену, и заговорил громче, обращаясь не к Джону. — Тебе понравился минет, Дорже, брат мой? Надеюсь, он был хорош… надеюсь, он был очень, очень хорош. Я завидую, брат мой… завидую.
Джон покачал головой, невольно слегка улыбаясь.
— Мило, чувак. Шикарно просто.
— Ты не настроен на ещё один, Джон? — Ревик потянулся к ремню, бесстрастным взглядом окидывая Джона. На мгновение его ладонь легла на пах. — Почему-то я не думаю, что моя мадам подчинится. И уже становится больно.
Джон вновь покачал головой, но его улыбка померкла, когда он ощутил, как щеки заливает румянец.
И всё же он сумел сохранить небрежный тон.
— Не чини мне проблемы с моим мужчиной, кузен Сайримн, — легко отозвался он. — Я и так по уши в дерьме за то, какими разговорами проложил себе путь сюда.
— Разговорами? — Ревик не убирал руки с пояса, но приподнял бровь и сделал ещё одну затяжку hiri, прислоняясь к стене. Он слегка расставил ноги, и Джон невольно заметил, что у него наступила эрекция. — Это какой-то сленг у современных детей? И каковы твои навыки в разговорах, Джон? Неплохие, наверное, раз он впустил тебя сюда.
Когда Джон отвёл взгляд, Ревик понизил голос, заговорил умасливающим тоном.
— Мне говорили, что я и сам очень хорошо веду разговоры, — сказал он. — Думаю, даже ты мне это как-то раз говорил. Что скажешь? Я не сделаю тебе больно, Джон. Обещаю. Если ты сам не захочешь.
— По барабану, — Джон поймал себя на том, что терпение его покидает. Осознав, что видящий морочит ему голову, с ошейником или без, он сбросил это с себя, посмотрев ему в глаза. — Разве ты не хочешь поговорить со мной, чувак? Даже немного? Или ты предпочтёшь сидеть здесь целый день в одиночестве, мечтая о пожирании внутренностей Балидора или ещё что?
Его губы поджались в линию, а затем он добавил, показав на пах видящего:
— …Или будешь вытворять жалкие акты мести в адрес Элли, например, притворяясь, будто соблазняешь меня?
Ревик поднял на него взгляд, и на мгновение Джон увидел в его глазах своего друга.
— Что они со мной сделают, Джон?
Джон вздохнул.
— Она пытается помочь тебе, дружище.
— Серьёзно? Так вот в чём дело?
— Всё всегда сводилось только к этому. Ты должен это понимать. Даже в своём замороченном мозгу параноика.
— Серьёзно? — переспросил Ревик. — Так моя жена пытается мне помочь? Радость-то какая.
Калейдоскоп повернулся.
Джон настороженно всматривался в лицо видящего, замечая, как бессвязная злость всё сильнее полыхает в этом холодном взгляде, затмевая печаль и более тяжёлую эмоцию, которая почти походила на тщетность. Ревик покачал головой, и свет в его глазах вновь переключился. Его губы изогнулись в невесёлой улыбке.
— Теперь, когда ты сказал об этом, я думаю, что ты прав, Джон, — сказал он. — Уверен, именно в этом всё дело. Попрыгала на члене этого Адипана. Сделала так, что мои люди погибли. Надела на меня ошейник, приковала меня в клетке. Всё это — такая колоссальная помощь мне, Джон.
— Она ненавидит тот факт, что ты заточен здесь.
— Ага, так сильно, что, наверное, прямо сейчас отсасывает тому мудаку, — огрызнулся Ревик.
— Ты знаешь, что это не так, — увидев ровный взгляд элерианца, Джон поправился: — Ну, ты должен знать, что это не так. Ты знал бы, если бы не слетел с катушек.
— Иди в жопу.
— Мы уже обсудили это. И, кажется, я ответил отказом.
Вместо того чтобы улыбнуться, Ревик прищурился, и его глаза сделались жёсткими.
— Она переспала с ним. Она призналась мне в этом, Джон. Черт… я чувствовал это на ней. Я чувствовал его в ней. Ей это понравилось.
Джон вздрогнул, вновь ощутив в нём печаль.