— Джон…
— Ты говорил, что они паразиты, Ревик. Бездушные. Мёртвые. Паразиты.
Ревик вновь щёлкнул языком.
— Симбиоз, Джон.
— Что? — в голосе Джона зазвучало неверие. — Что это значит?
— Это значит, что видящие тоже получали выгоду от этих отношений, — Ревик посмотрел Джону в глаза с преувеличенным терпением. — Ты пытаешься сделать чёрно-белыми вещи, которые не просто чёрные и белые. Мир сложнее, чем ты хочешь его видеть. Он сложнее, чем его хочет видеть большинство видящих в Семёрке. Сложнее, чем его хочет видеть Элли. Шулеры спасли многих видящих. Многих, многих видящих. Они сделали много добра.
— Спасли? — Джон уставился на него. — От чего? Кому они делали добро?
— Ты говоришь о вещах, которые не понимаешь.
— Я всё прекрасно понимаю. Мне лишь хотелось, чтобы ты сам послушал, что ты говоришь, приятель.
Злость Ревика заискрила. Его контроль впервые сорвался.
— То есть, ты хочешь сказать, что я не сделал ничего хорошего? Вообще ничего хорошего? — его акцент опять стал сильнее, резче. — Ты хочешь сказать, что операция в Секретариате… всё это дерьмо? Что я не спас видящих? Что ничья жизнь не стала лучше из-за этого?
— Нет, приятель, — Джон покачал головой. — Я говорил не это.
— Тогда что? Я теперь плохой парень? Я поступаю неправильно, спасая жизни?
Джон раздражённо стиснул свои волосы, затем шумно выдохнул.
— Я говорю, что ты не можешь жить за счёт объедков других существ, — сказал он. — Это не свобода воли, чувак. Это рабство. И ты никак меня не убедишь, что горстка таких паразитов действует в твоих лучших интересах. Они будут вознаграждать тебя, как хорошего пёсика… без обид… но они пристрелят тебя, как только ты сделаешь что-нибудь, что их разозлит. Не думаю, что оно того стоит, Ревик. Только не в долгосрочной перспективе.
Вместо того чтобы оскорбиться, Ревик лишь улыбнулся и опять щёлкнул языком.
Это была снисходительная, потакающая улыбка.
— Ты хорошо обучился, Джон. К слову о псах.
— Так вот, — настаивал Джон, отказываясь поддаваться на провокацию. — Ты хочешь сказать, что такие создания… которые, строго говоря, даже не живые… которые просто ищут способы высасывать свет из людей и видящих, причём постоянно, из шведского стола света кучки видящих-приспешников и нескольких тысяч людей… ты хочешь сказать, что каждое задание, которое они тебе дадут, будет в духе Матери Терезы?
Ревик повернулся к нему, и его глаза полыхали.
— Ты упускаешь суть, Джон.
— Вот как? Просвети меня, о Могучий Сайримн…
— Операция в Секретариате была моей, Джон! — рявкнул он, шарахнув кулаком по стене. — Моей! Не блядских Дренгов! Не Салинса! Это была моя идея! Я её спланировал! Я её реализовал!
Джон вздрогнул, когда цепи лязгнули по органическому полу.
Затем, прокрутив в голове его слова, он спокойно пожал плечами.
— То есть, они позволяют тебе планировать свои операции? Как мило с их стороны.
— Блядь, я не чей-то раб, Джон!
— Чушь. Ты врёшь себе, чувак! — сказал Джон. — Как ты объяснишь, почему ты побежал к ним? Ты бросил свою жену… своих друзей. Ты бросил всё, что, по твоим же словам, было для тебя важно. И ради чего? Элли говорила, что Менлим пытал тебя. Он годами пытал тебя. Он разве что не убил тебя в попытке сломить твою волю.
Ревик покачал головой, нетерпеливо щёлкнув.
— Она преувеличивает.
— Чушь, — рявкнул Джон. — Не ври мне, чувак!
— Она не знает. Её там не было, Джон.
— Ага, так что если уж на то пошло, она не знает всех масштабов, — сказал Джон. — Я видел тебя с Терианом. Я верю ей, приятель. Думаю, после того, что эти мудаки-садисты сделали с тобой, ты бы вытерпел и десяток Терианов. И ты пошёл к ним за помощью? Ты решил опять вступить в ту же самую маленькую армию?
— Менлима там не было!
— И ты пошёл к его семье? Вот как это работает?
— Ты дитя, Джон, — холодно произнёс Ревик. — Ты хочешь получить детское объяснение для вещей, которые намного сложнее… вещей, которые требуют больших градаций смысла. У них были ресурсы, в которых я нуждался, чтобы изменить ситуацию. Они были другими людьми… с другим лидером. Они сделали меня главным. Я уже не ребёнок, мать твою, Джон! Это не те люди, которые сделали это со мной! Я знаю, Элли этого никогда не понимала, но это потому, что она тоже дитя!