— Давай, — произнесла я. — Скажи мне. Сейчас ты чувствуешь себя великим Мечом? Потому что должна тебе сказать, я не вижу мужчину, который на моих глазах возглавлял Повстанцев. Я не вижу друга Врега. Я не вижу того, кто хоть как-то способен вести за собой других видящих.
Он выдохнул дым, уставившись в потолок и сохраняя неподвижное выражение лица.
Вновь прикусив губу, я попыталась прочесть его выражение и не смогла.
Тогда я заговорила твёрже.
— Я смотрела записи, Ревик. Каждую сессию. Каждый разговор, который кто-либо пытался вести с тобой с тех пор, как тебя доставили сюда. Мне всё равно, как сильно ты злишься. Мне всё равно, каким ущемлённым ты себя чувствуешь. Злость не объясняет того, что я видела.
Бегло взглянув на меня, он лишь покачал головой и слегка улыбнулся. На моих глазах он прислонился затылком к стене, выдувая колечки дыма губами и языком.
— Долго практиковала эту речь, любовь моя? — поинтересовался он.
Наблюдая за ним, я ощутила, как меня накрывает какой-то усталостью. Вся демонстративность в моём голосе исчезла в то же мгновение. Я покачала головой и выдохнула.
— Слушай, Ревик, — сказала я. — Знаю, ты думаешь, что в этом разговоре со мной ты отстаиваешь свою позицию. Я знаю, ты так думаешь. Может, ты даже считаешь, что в некотором роде одерживаешь надо мной верх этими снисходительными тычками или тем фактом, что ты можешь сделать мне больно, упоминая Элизу.
На мгновение ощутив боль в груди, я подождала, когда это пройдёт, затем продолжила:
— Но ты не побеждаешь, Ревик. Ты не побеждаешь, потому что тут невозможно победить. Ты можешь причинить мне какую угодно боль, но это ничего не принесёт. Это ничего не изменит.
Я посмотрела ему в глаза, чувствуя, как сжимаются мои челюсти.
— Ты уже не он. Ты не Меч — если ты вообще когда-либо был им. Мечу не понадобилось бы говорить со мной так. Наверное, сейчас он пытался бы вести со мной переговоры. Как минимум, его куда сильнее заботили бы его люди, а не спасение собственного эго, чёрт подери… или то, с кем его жена переспала, пытаясь вытащить его.
Тут он повернулся, и в его глазах сверкнула злоба, когда его взгляд остановился на мне.
На мгновение я подумала, что достучалась до него.
Затем он отвернулся. Его подбородок напрягся. Ревик уставился в дальнюю стену, и его aleimi мерцал вокруг него мечущимися искрами. Я смотрела, как он берет под контроль то, что подрагивало и дёргалось в его свете. Когда ошейник включился, он вздрогнул и на мгновение прикрыл глаза, но выражение его лица оставалось практически ровным.
Покачав головой, он стряхнул с hiri пепел, затем затянулся ещё раз.
— Ну так давай поговорим об этом, — его голос сделался холодным, но нейтральным на поверхности. — Если, конечно, ты закончила оскорблять меня, жена?
Я кивнула в манере видящих, крепче стиснув колени ладонями.
— Ладно.
— Так вот к чему сводится твоя позиция? — он положил предплечья на колени, его тон опять сделался светским. — Я… что? Одержим? Или просто в каком-то смысле повреждён?
— Скорее второе, — сказала я. — Я считаю, что Дренги силой внедрили зависимость в твой свет, расколов его таким образом, что ты не можешь эффективно функционировать без них. Честно говоря, это делает тебя повреждённым. По меньшей мере, это делает тебя в неприемлемой степени уязвимым перед ними. А ещё это делает тебя опасным, и не только для себя самого.
Воцарилось молчание.
Он издал смешок, полный неверия, и отвернулся.
— Ладно, — сказал он, всё ещё улыбаясь. — А это… что? Твоя последняя отчаянная попытка «спасти» меня перед тем, как твой бойфренд из Адипана прикончит меня? — этот холодный, стеклянный взгляд вернулся ко мне. — Почему бы нам не решить всё сейчас? Сними с меня цепи, любовь моя. Я сверну твою хорошенькую шейку, и мы оба попрощаемся с этим миром. Разве так не будет проще? И наши друзья не будут терять время впустую.
Всматриваясь в его лицо, я ощутила, как моя тошнота возвращается.
— Давай, — мягко сказал он. — Спроси меня, серьёзно ли я говорю, любовь моя. Спроси меня.
Я стиснула зубы.
— Ты бы скорее умер, чем принял мою помощь.
— Да я бы предпочёл стать секс-рабом leper-человечишки, чем принял твою помощь, жена.
Прикусив губу, я покачала головой, крепче стиснув свои колени.
— Чего ты хочешь, Ревик? Я знаю, ты хочешь, чтобы я тебя отпустила, но чего ты хочешь на самом деле? — я подняла взгляд. — Разве ты не хочешь когда-либо освободиться от них? От Менлима? От Салинса?