Изучая мой взгляд, он издал очередной лишённый веселья смешок.
— Боги, просто убей меня, ладно? Если следующие неизвестно-сколько месяцев слушать, как ты разговариваешь со мной обо мне, думаю, я разгрызу себе вены на запястье, — он холодно посмотрел мне в глаза. — Чего я хочу, жена, так это того, чтобы ты подошла сюда. Чтобы я смог забить тебя насмерть голыми руками. Мне начинает казаться, что это единственный способ тебя заткнуть.
Ощутив, как у меня перехватывает дыхание, я несколько долгих секунд просто сидела с закрытыми глазами.
Затем я встала.
Моё сердце подпрыгивало в груди странными, дёргаными ударами.
Всё моё тело напряглось, когда я поднялась на ноги, но я всё равно встала. Я ещё не до конца выпрямилась, когда послала сигнал, который запрограммировала в органику через выданную мне гарнитуру.
Я лишь надеялась, что Балидор не заметит — по крайней мере, не сразу же. Судя по молчанию в моем наушнике, я решила, что с их конца ничего не показалось.
Сделав ещё один натужный вдох, я подошла прямо к линии, возле которой сидел Ревик.
— Ты хочешь убить меня, Ревик? — сказала я.
Он улыбнулся мне, и его глаза принадлежали незнакомцу.
— Нет, любимая. Я хочу заняться любовью у камина, а потом обниматься и делиться секретами.
Моё лицо окаменело.
Как-то раз мы делали кое-что очень похожее. Я почти забыла того Ревика за долгие месяцы, прошедшие после его превращения обратно в Сайримна. Глядя на него теперь, я опять видела его. Я видела Ревика, которого встретила в Сан-Франциско. Рядом с которым я проснулась в Сиэтле. С которым я смеялась и подружилась. В которого я влюбилась на корабле.
Я видела того, за которого вышла замуж, по-настоящему вышла замуж в той хижине в горах.
Всё ещё глядя на того Ревика, я перешагнула линию, которую Балидор нарисовал вокруг него на полу.
Глава 12
Нокаут
— Что она творит, что она творит… — бормотал Джон себе под нос.
Он стиснул свои предплечья, сжав в кулаках ткань футболки с длинными рукавами. Напрягшись, он смотрел, как Элли спокойно подходит к краю круга, нарисованного на полу вокруг Ревика.
При виде выражения на её лице он ощутил, как что-то в его животе похолодело.
Аудио воспроизводилось во всей зоне снаружи резервуара с такой громкостью, что голоса Элли и Ревика были слышны, даже если они шептали.
Джон сомневался, что упустил хоть слово с самого начала.
Он слушал их диалог со смесью ужаса и неверия.
Его на самом деле впечатлила способность Элли сохранять хладнокровие. Ревик ткнул её носом в своё прошлое с бывшей женой, говорил с ней как с проституткой, угрожал убить её, утверждал, что ей промыли мозги, называл её тупой, смеялся над ней, когда она пыталась быть с ним честной. По некоторым её реакциям Джон понимал, что он ударяет её по личным больным мозолям — скорее всего, по тем вещам, о которых Джон знал недостаточно, чтобы уловить смысл.
Однако кое-что он уловил.
Он знал, что у Элли есть комплекс относительно собственного интеллекта, особенно в сравнении с Ревиком. Он несколько раз давил на это. Элиза тоже была ударом ниже пояса, учитывая то, насколько чувствительно Элли относилась к тому факту, что он был женат до неё.
Теперь Джон слышал её голос более отчётливо.
— Ты хочешь убить меня, Ревик? — произнесла она странно спокойным голосом, пусть и немного металлическим через динамики 1950-х годов.
— Мне это не нравится, — сказал Дорже, сидевший рядом с ним.
— Мне тоже, — отозвался Джон, не поворачиваясь.
— Нет, любимая, — ответил голос Ревика.
Джон увидел взгляд видящего, и по его коже пробежал холодок.
— …Я хочу заняться любовью у камина, а потом обниматься и делиться секретами.
Дорже схватил Джона за руку, крепко сжав пальцы.
Затем Элли сделала то, что, как подозревал Джон, она собиралась сделать с тех самых пор, как поднялась с импровизированной постели. Она переступила линию, нарисованную на полу камеры. Джон увидел, как холодная злость в глазах Ревика быстро превращается в неверие, а затем в ещё более хищную неподвижность.
Голос Балидора резко донёсся от консоли охраны.
— Элисон! — его слова прозвучали приказом, но Джон слышал в его словах страх. — Вернись назад! Немедленно! Иди обратно, блядь!
— Нет, — донёсся её голос из динамиков.
Тихий, почти отдалённый.
— Элисон! Я выломаю эту проклятую дверь, если ты немедленно не отойдёшь назад!