И всё же она успела мельком заметить эти разноцветные полоски, которые только из вежливости можно назвать костюмами. Наряды варьировались от детальных исторических костюмов до розовой тафты, шипованной кожи и мини-платьев с ВР-панелями, в верхней части которых имелись лишь лямки.
К тому времени, когда светофор переключился, Чандрэ уже прикусила язык так крепко, что ощутила вкус крови.
— Объясни мне ещё раз, почему ты здесь живёшь, Мэйгар?
Взглянув в зеркало заднего вида на тот же магазин, он нахмурился.
— Брось, Чан, — сказал он. — Это дерьмо повсюду. Здесь оно просто более явное.
— А значит, больше людей считают это нормальным, — прорычала она.
Он признал её слова неопределённым жестом.
— Может быть.
— Да никакого «может быть», Мэйгар. Посмотри на этих червяков, — она проводила взглядом человеческую женщину в дорогом костюме, которая дёргала за неоново-розовый поводок молодого парня-видящего, одного из немногих, которых заметила Чан. — Они вообще не придают никакого значения тому, что делают, — зло произнесла Чандрэ. — Наши братья и сестры для них всего лишь блестящие игрушки.
Мэйгар фыркнул в ответ, но спорить не стал.
Наблюдая, как другую девушку-видящую заводит в итальянский ресторан человек лет двадцати, одетый в дизайнерскую одежду и держащий поводок металлического голубого цвета, Чандрэ помрачнела ещё сильнее.
Она повернулась и наградила Мэйгара хмурым взглядом перед тем, как опять повернуться к окну.
— Ты когда-нибудь убиваешь их по ночам, Мэйгар? — спросила она. — Бродя по улицам? Или ты слишком занят, «коротая время» в местных ночных клубах, ходя по пятам за людьми, пытаясь ухитриться и трахнуть их прежде, чем они заметят, что твой член не совсем такой, как они представляли себе на танцполе?
Он улыбнулся, не размыкая губ.
— Только иногда, сестра Чандрэ.
— Что из двух? — фыркнула она.
— И то, и другое.
Она невесело улыбнулась, щёлкнув языком.
Откинувшись на спинку, она скрестила руки на груди и фыркнула.
— Я бы с удовольствием привела сюда Меча. Хотя бы на один день. Я бы купила попкорн и просто наблюдала с безопасного расстояния.
Он покосился на неё, и его свет источал открытое раздражение.
— Что? — спросила она. — Скажи мне, что ты не сделал бы того же. А потом ещё раз скажи мне, что он всегда ошибается. Что никогда нет причин идти суровым путём.
На это Мэйгар тоже ничего не ответил.
Чандрэ всё ещё сканировала лица и витрины магазинов, когда он завернул маленький зелёный седан в боковую улочку в нескольких кварталах восточнее Боуэри, к северу от Каннал стрит.
Внутри квартала количество граффити, похоже, удвоилось.
Она увидела несколько огромных картин из архивов Мифа в обрамлении рукописного текста видящих. Но большинство граффити всё же были сделаны людьми и на английском языке. Она предположила, что здесь просто недостаточно видящих с привилегиями свободного передвижения и сборищ, чтобы они представляли собой проблему уличной преступности в сообществе видящих — если его вообще можно так назвать. Разведчики и агенты СКАРБа обычно не расписывали стены, а у домашних питомцев имелись другие обязанности после захода солнца.
От этой мысли настроение Чандрэ скисло ещё сильнее.
Однако в этот раз она держала мысли при себе.
Они миновали общественный сад, граничивший со свалкой, и школу, которая выглядела так, будто двадцать лет не знала ремонта. Пока они ехали, Чандрэ рассматривала здания, большая часть из которых была жилыми. Наконец, Мэйгар сбросил скорость и припарковался перед обветшавшим жилым зданием, которое, похоже, состояло лишь из измождения и почерневшего от загрязнения кирпича.
Бегло просканировав эту зону глазами и светом, Чан тут же заметила, что здание располагалось прямо напротив чего-то вроде мотоциклетного магазина, полного перекачанных и злых людей-байкеров.
— Очаровательное соседство, брат, — сказала она. — Есть причина, по которой ты решил жить в подмышке у людей?
Он пожал плечами, вытаскивая ключ из замка зажигания.
— Нужно учиться сливаться с толпой, Чан.
— Я прекрасно сливаюсь, — сказала она, всё ещё настороженно наблюдая за людьми, которые стояли возле гаражной двери и пили пиво. — Просто я предпочитаю не жить в районах, где видящих считают бешеными псами, которых нужно ежедневно насиловать и избивать, чтобы были послушными.