— Я не давала разрешения на это, — сказала я, ненавидя эти слова, наверное, даже сильнее, чем ему было ненавистно это слышать. Но я не могла ничего изменить. — Она нарушила наше соглашение.
— Вой Пай?
Я кивнула, показывая жест «да» на языке видящих.
— Каким было ваше соглашение?
Я уставилась в потолок, зная, что он это возненавидит, но понимая, что всё равно хотела ему сказать.
— Мне нужно было их отвлечь, — сказала я, прочистив горло.
Мой голос зазвучал сильнее, почти по-деловому.
— Мне нужно было сдержать их, пока я не доставила тебя в безопасное место. Я знала твоих людей. Достаточно хорошо, чтобы понимать — они пошлют за нами все силы, как только поймут, что я тебя похитила. Вой Пай находилась там, чтобы сдержать их, вот и всё.
— И она согласилась на это? Лидер Лао Ху? Согласилась на работу на побегушках у Моста? — в его голосе звучал неприкрытый сарказм. — Ты действительно настолько наивна, Элли?
— Я предложила ей оплату, — зло отозвалась я. — Вознаграждение наличными. Оружием. Не людьми. Даже не самолётами. Я предложила ей то, что лежало у вас в тех ящиках в главном ангаре, — я помедлила, чувствуя, что вновь стискиваю зубы. — И я предложила ей Салинса. Она, похоже, считала, что он может оказаться полезным. Для целей разведки, сказала она.
— Ты отдала ей Салинса.
— Я предложила его, — сердито сказала я, поворачиваясь. — Именно так я и сделала, чёрт подери. С моей точки зрения, она могла забирать его с потрохами. И всё ещё может хоть подавиться им. Но он единственный из твоих людей, кого этой сучке не удалось поймать.
Ревик уставился на меня с лёгким удивлением.
Я смотрела, как это удивление превращается обратно в холодную злость.
— Блядь, а ты сделалась весьма высокомерной в эти дни, Элли, — сказал он. — Вся эта должность Моста, видимо, ударила тебе в голову, если ты думала, что можешь в одиночку управиться с Лао Ху и победить.
— Я не пыталась «управиться» с ней. Я предложила ей то, что показалось мне справедливыми условиями.
— Что ж, — протянул он, удобнее устраиваясь на спине. — Она явно была не согласна.
Я стиснула зубы, наблюдая, как он устраивается на органическом полу, накрыв ладонью лицо. Но я мало что могла ответить на его слова.
Несколько секунд мы оба просто лежали там, ничего не говоря.
— Врег, — произнёс он потом. — Он мёртв?
Я покачала головой, со вздохом крепче скрещивая руки на груди.
— Нет.
— Ты не убила его на самолёте?
— Нет, — я непонимающе уставилась на него, опять разозлившись. — Я никого не убивала на самолёте. С чего бы? И зачем мне убивать Врега?
— Как ты не дала ему остановить тебя?
Раздражённо щёлкнув про себя — а может, на него — я обхватила руками свои ребра, всё ещё стараясь скрыть злость в голосе.
— Я швырнула его. Телекинезом. Когда это лишь немного замедлило его, я выстрелила ему в ногу, — когда Ревик не нарушил молчания, я пожала плечом. — Я заставила его приковать себя к одному из сидений, затем накачала его тем же, чем и тебя.
Воцарилось очередное молчание.
— Он был жив, Ревик, — сказала я. — Ему даже не грозила опасность. Его подлатали перед тем, как мы покинули самолёт. Они все были живы, когда я ушла.
И вновь он не ответил.
Я чувствовала, как он думает, лёжа там, и очередной импульс печали выплёскивается из его света.
Вспомнив Барьерные изображения с последствиями атаки Вой Пай на лагерь Повстанцев, которые показал мне Вэш, я вновь ощутила тошноту, не сумев отвлечь свой разум от того, что она сделала — что я помогла ей сделать. Я ещё даже не сказала ему про Никку, но теперь невольно задавалась вопросом — может, это уже упоминал Балидор или кто-то другой.
Я даже себе не хотела в этом признаваться.
Мысль о том, чтобы поговорить с ним об этом, особенно если он впервые услышит это от меня, вызывала у меня физическую тошноту. Я понимала, что это трусость. Я понимала, что в данный момент, скорее всего, уже не будет разницы, но я всё равно не хотела говорить ему сама.
Он прав. Глупо было с моей стороны думать, что я могу доверять Вой Пай.
В то время я говорила себе, что мне и не нужно ей доверять.
Я доверяла Балидору, а он и Вой Пай, похоже, пришли к своему собственному взаимопониманию. Он сказал мне, что она будет уважать их соглашение, и я ему поверила.
Но насколько я знала, Балидор мог быть согласен с ней в этом. Он определённо считал мой подход к Повстанцам и их куче оружия и самолётов в горах, слишком мягким, и это ещё преуменьшение. Он тоже обвинял меня в наивности и излишней сентиментальности к кучке террористов, которые казались «милыми», когда не убивали людей во имя своих богов и предков.