— Отлично. Где Анжелия?
— В детской и отказывается выходить. Думаю, она надеется, что патрия выследит её и освободит из наших звериных лап.
Фьюри хмыкнул с презрением:
— Неа, скорее обдумывает план моего расчленения.
Сев, он вздохнул, прежде чем встать и направиться к шкафу за одеждой.
— Ты же знаешь, я могу тебя одеть.
Услышав предложение, Фьюри фыркнул:
— Я не нуждаюсь в твоей помощи.
— Тогда на этой ноте я иду обедать.
Фьюри воспрял духом.
— Что приготовила Брайд?
— Разогрела оставшуюся индейку с ветчиной.
— А картофельное пюре?
— Конечно, сделала. Она же знает, как ты его любишь.
От одной мысли желудок жалобно заурчал. Фьюри задумался, пообедать или пойти увидеться с Анжелией. Он умирал с голоду... Но...
— Оставь мне немного.
Вэйн кивнул.
— А разве может быть иначе? О, и Фанг умирает от нетерпения узнать, получила Эйми его записку или нет.
Фьюри натянул штаны.
— Я попросил Сашу передать весточку. Уверен, письмо дошло до адресата, если, конечно, Дев не съел Сашу до того, как тот выполнил миссию.
— Весьма сомнительно. В противном случае, Зи бы рвал и метал. Так и передам Фангу.
Вэйн вышел из комнаты.
Одевшись, Фьюри направился в детскую, где скрывалась Анжелия. Он постучался прежде, чем распахнуть дверь, и увидел Лию в кресле-качалке, прислонённой к стене. Она дёрнулась, словно до этого спала.
Проклятье, она самая сексуальная штучка, какую ему доводилось встречать. Особенно, когда губы слегка припухли ото сна.
Едва заметная улыбка сменилась холодной маской, когда она вспомнила, что не должна быть с ним милой.
— Чего ты хочешь?
— Просто хотел убедиться, что с тобой всё в порядке.
Она сильнее вцепилась в подлокотники кресла.
— Нет, у меня не всё в порядке. Я застряла среди животных, которых, как мы оба знаем, я просто ненавижу. Разве похоже на то, что у меня всё хорошо?
Фьюри окинул её насмешливым взглядом:
— Ага, ведь тебя никто не избивает. С моей точки зрения, всё чертовски здорово.
Анжелия отвернулась от проницательного взгляда и попыталась не думать о его привлекательности. Красоте бирюзовых глаз...
Но с каждой проходящей секундой ей всё тяжелей было помнить, что он такое же животное, как и зверьё, угрожавшее ей внизу.
Фьюри вошёл.
Она вскочила на ноги и попятилась в попытке держаться от него подальше.
— Не подходи.
— Я не причиню тебе боли... — Он замолчал, не договорив. Глаза расширились и загорелись опасным блеском.
Анжелия сглотнула, осознав, что сейчас воплотится в явь её худший кошмар.
Он учуял её. В ужасе Анжелия вжалась в стену, готовая сражаться до последнего вздоха.
Фьюри не мог пошевелиться, охваченный необузданной страстью. Плоть мгновенно затвердела от напряжения, в теле зазвенел каждый нерв, пока он пытался сдержать желание наброситься на неё. Неудивительно, что она забаррикадировалась в комнате.
— У тебя течка.
Схватив медную копилку Трейса, она явно собралась швырнуть в него поросёнком.
— Держись от меня подальше.
Легче сказать, чем сделать, учитывая, что всё его мужское естество тянулось к ней с практически непреодолимой силой. Волк внутри него исходил слюной от её аромата. Больше всего на свете Фьюри хотелось повалить Анжелию на пол и овладеть ею.
Ей повезло, что он не такое животное, каким она его считала.
Фьюри медленно подошёл к ней.
— Я и пальцем тебя не трону.
В ответ Анжелия запустила в него копилкой.
Фьюри словил поросёнка одной рукой и вернул на законное место на тумбочке.
— Я не шучу, Фьюри, — прорычала она.
— А я тем более. Я пообещал не причинять тебе вреда и не собираюсь нарушать слово.
Анжелия опустила взгляд на бугорок в его штанах.
— Я не стану спариваться с тобой по собственной воле. Никогда.
Эти слова ранили его сильней, чем следовало.
— Поверь, малышка, ты не стоишь царапин. В отличие от привычных тебе аркадианских ублюдков, мне не нужно заставлять женщину лечь со мной в постель. Сиди здесь и чахни. Мне плевать.
Он вышел, хлопнув дверью.
Анжелия несколько томительных минут боялась пошевелиться, ожидая его возвращения.
Фьюри ушёл, и она снова в безопасности... по крайней мере, она на это надеялась.
В голове роились истории о том, как катагария обращались со своими женщинами во время течки. За неимением пары, самку передавали свободным самцам стаи, и те пускали её по кругу до полного удовлетворения своих низменных потребностей. А сама женщина не имела права голоса.