Какой же дурой она была!
— Ты сможешь когда-нибудь снова поверить мне? — спросила она.
Фьюри взял её помеченную ладонь в свою.
— А у меня есть выбор?
— Конечно, есть. Это лишь значит, что я могу родить тебе детей. Но ведь сердцу не прикажешь.
Фьюри вздохнул. Всё обстоит иначе. Его родители люто ненавидели друг друга. Даже сейчас они постоянно замышляют убийство друг друга.
— Если ты сможешь пересилить ненависть к моему виду, то я попытаюсь забыть прошлое.
Анжелия огляделась.
— Мне придётся жить здесь, в твоём времени, верно?
— А ты считаешь, что можешь спокойно отправиться домой с меткой катагарии?
Он прав. Они сотрут её в порошок.
Фьюри отошёл от неё.
— У тебя три недели, чтобы решить, сможешь ли ты жить со мной или нет?
— Мне не нужны три недели, Фьюри. Я с радостью разделила с тобой ложе и так будет впредь. Я даже могу связать наши жизни.
От такого предложения в его глазах вспыхнул гнев.
— Нет, не можешь. У меня слишком много врагов, жаждущих моей смерти. Я не стану связывать твою жизнь с моей. Это слишком опасно.
Она рассмеялась.
— Значит, у тебя враги? А как насчёт недавно покинувшей нас львиной тэ́ссэры? За кем они приходили? — Она обхватила его лицо руками. — Мы с тобой уже давно должны были делить вечность. Из-за моей глупости мы потеряли целых четыре столетия. А теперь я не хочу терять ни минуты.
— Ещё двадцать четыре часа назад ты думала иначе.
— Верно. Но ты открыл мне глаза. То, что хотел сделать Дэйр, неправильно. Мне не верится, что я помогла разрушить жизнь того бедного льва. Боже, как же я хочу вернуться в прошлое и помешать Дэйру выстрелить.
Фьюри стоял, бледнее мела.
— Дэйр убил безоружного льва?
— Нет, это дело рук шакала. А Дэйр стрелял в выжившего.
— И каково же твоё участие во всём этом?
— Я — глупая наблюдательница, считавшая, что обезопасит этот мир для других малышей и не позволит им видеть, как расправляются и съедают их родителей. Я не понимала, что сражаюсь плечом к плечу с монстрами, а не против них.
Фьюри вздохнул.
— Дэйр не монстр. Он просто безответственный засранец, мечтавший заслужить материнскую любовь.
— А ты?
— Я был безответственным засранцем, который понимал, что ему нельзя крутиться рядом с матерью из опасения разоблачения и казни.
Она обняла его и поцеловала.
— Стань моей парой, Фьюри.
— А ты у нас деловая штучка?
— Только когда чего-нибудь захочу. — Она посмотрела на кровать. — Разве нам не стоит раздеться?
Он положил ладони ей на плечи, удерживая на месте.
— Сначала, нам нужно всё уладить. Я желаю убедиться, что ты хочешь стать моей по собственной воле, а не из страха.
— По-твоему, я дура, не способная понять разницу?
— Это мне нужно удостовериться в твоих мотивах.
Это всё из-за отсутствия к ней доверия. И самое печальное, его нельзя за это винить.
— Хорошо. И как нам со всем этим покончить?
— Думаю, у меня есть идея.
Анжелия сидела внизу. Фанг обнюхивал её ладонь.
— Неудивительно, отчего он вёл себя так странно. Ублюдок повязан.
— Фанг! — Брайд возмутилась словами деверя. — Оставь бедную женщину в покое, или хотя бы поздравь её.
— С чем? Стать парой Фьюри, как по мне, это смахивает на сущий кошмар.
Раньше Анжелия с этим полностью бы согласилась. Странно, как всё изменилось в одночасье.
— Твой брат — замечательный волк.
Брайд одобрительно улыбнулась.
— Кстати, а куда подевался сам волк-любовник?
— Он сказал, что ему необходимо встретиться с другом, чтобы избавиться от преследования львов.
Фанг побледнел.
— Что? — спросила Анжелия, испугавшись такой реакции.
— У Фьюри нет друзей.
«Зачем ему лгать? Боги милостивые, что он задумал?»
— Тогда, где же он?
Едва вопрос слетел с её губ, как появился Вэйн. Пристально поглядев на неё, он перевёл взгляд на Фанга.
— Ты мне нужен в Омегрионе. Немедленно.
Фанг нахмурился.
— Что случилось?
— Фьюри выдал себя за того, кто покалечил льва.
Анжелия подскочила на ноги.
— Что?!
— Что слышала! Конченый идиот. Меня вызвал Савитар и сказал привести свидетелей, которые смогут подтвердить его невиновность.
Фанг ругнулся.
— А где он был во время атаки на львов?
— Без понятия.
Фанг вскочил.
— Я с тобой.
Они собрались уходить.
— Меня не забудьте.
Анжелия встала перед Вэйном.
Вэйн колебался.