— Знаешь ли, между прочим, — продолжал я с легкой, почти дружеской улыбкой, — получить по яицам - не самое приятное. Надолго запоминается.
— Вы… вы не оставили мне выбора! — выпалила она, и ее взгляд снова, как и тогда, метнулся к двери, ища спасения. — И вообще, я пришла по работе! Обсуждать проект!
Я медленно, не сводя с нее глаз, словно хищник, играющий с жертвой, повернулся и с громким, отчетливым щелчком повернул ключ в замке.
Нет уж, милая. На этот раз твой побег не предусмотрен.
— Да-да, я помню о проекте, — кивнул я, все так же улыбаясь. — Но вот что интересно… ты сидишь в моем кресле. — Я сделал многозначительную паузу, давая ей прочувствовать символичность этого жеста. — Или ты уже начала метить мою территорию? Заранее, так сказать?
Она вспыхнула так, что, казалось, вот-вот загорится. Судорожно, как ошпаренная, она подпрыгнула и отскочила от кресла, прижимаясь спиной к стене, словно пытаясь стать ее частью.
— Нет, простите, я случайно!
Я не спеша, с наслаждением растягивая момент, обошел стол с одной стороны. Она, зеркально отражая мои движения, засеменила в другую, сохраняя между нами максимальную дистанцию.
Как в танце. Прелестно.
Я резко развернулся и, не сдерживая своего зверя, тихо, но очень отчетливо рыкнул. Низкий, гортанный звук, полный власти и обещания.
Она снова подпрыгнула и пискнула.
Боже, это просто восхитительно. До чего же она смешная, когда напугана.
— Итак, Олеся, — сказал я, наконец возвращаясь за свой стол и принимая деловой вид, — теперь, когда все на своих местах, давайте приступим к обсуждению нашей манги.
— Д-да, Артур Львович. Вот… вот наработки по новым главам для рейтинга 21+, — она протянула папку дрожащими руками.
— Дай-ка их мне, пожалуйста, — я сказал мягко. — А то вдруг ты снова почувствуешь, что я нарушаю твое личное пространство, и решишь повторить свой коронный прием. А я, знаешь ли, не большой любитель, когда по моим репродуктивным органам наносят точечные удары.
Она снова залилась краской. Медленно, словно приближаясь к краю пропасти, она стала подходить, держа папку перед собой, как щит. Когда она протянула ее, чтобы положить на край стола, я мягко, но неотвратимо схватил ее за запястье. Она замерла, ее глаза впились в мою руку с немым ужасом. Я взял папку из ее ослабевших, холодных пальцев.
— И что это вы так дрожите, Олеся? — спросил я, глядя прямо в ее расширенные зрачки. В них читалась паника. — Я же вас не съем. По крайней мере, не прямо сейчас и не в сыром виде.
— Я… я не дрожу! — попыталась она парировать, но ее предательское тело выдавало ее с головой.
— А вот врать нехорошо, — покачал я головой . — От вас так и разит страхом. Успокойтесь. Садитесь. — Я указал на стул — И давайте разберем ваши рисунки.
Она послушно, как автомат, опустилась в кресло и уставилась в свои же работы, словно надеясь, что они поглотят ее целиком.
— Итак, герои переходят в рейтинг 21+. Они оборотни, с этим все ясно. Что меняем? — я начал деловым тоном.
— М-меняем рисовку… делаем больший акцент на взаимоотношения в сложившихся парах, показываем их… их первый секс, — она выдавила это, смотря в стол.
— Олеся, а что за смущение? — я притворился искренне удивленным. — Тебе, как волчице, с детства должно быть известно и про секс, и про член, и прочие физиологические подробности. Я же спрашивал, справишься или отдать проект другому?
— Я справлюсь! — она выпрямилась, и в ее голосе прозвучали нотки профессиональной гордости, пересилившие на мгновение страх.
— Точно? — я прищурился. — Волки и твоей стаи, и моей, придерживаются древних традиций совершеннолетия в восемнадцать. Давай отразим этот момент в манге. — Я склонился над столом. — Ты помнишь свой первый секс?
— Н-нет…
— Ну, что ж, неудивительно, первый раз мало кто помнит ярко. Восемнадцать лет — эмоции через край. Этот опыт нужно передать для персонажей-девочек.
— Е-его… у меня не было, — она прошептала так тихо, но я расслышал. Она снова спрятала лицо.
Я уставился на нее в настоящем, абсолютном шоке. Двадцать лет. Совершеннолетняя волчица. И девственница. Мозг отказывался воспринимать эту информацию.
— Так ты значит не только от меня сбежала, что ли? — вырвалось у меня, прежде чем я успел подумать.
— М-мне не нужны были отношения… я не хотела в восемнадцать быть заклейменной… поэтому и уехала в город…
Я отложил карандаш, который вертел в пальцах. Внутри все перевернулось. Девственница. Дикая, неопытная, своенравная. Самая ценная и желанная добыча для любого альфы. Желание, острое и почти болезненное, с новой силой ударило меня.