— Так, ладно, без опыта. Примем к сведению, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал максимально равнодушно. — А от меня-то что сбежала? Ты же почувствовала зов. Сильнее, чем когда-либо, наверное.
— П-почувствовала... поэтому и сбежала.
Ее голос был таким тихим, таким сдавленным, что слова почти потерялись в густом воздухе кабинета.
Могу поспорить, в этот момент она готова была провалиться сквозь землю вместе со своим стулом, — с едкой усмешкой подумал я.
Ее смущение было осязаемым, как будто в комнате включили отопление. Она сидела, сгорбившись, стараясь казаться меньше, и все ее существо кричало о желании исчезнуть.
Я медленно поднялся с кресла. Это было плавное, контролируемое движение, но для нее оно стало сигналом к бегству. Она буквально подпрыгнула на месте, как кузнечик, готовая со всех ног ринуться к заветной двери, забыв обо всем на свете. Инстинкт самосохранения у нее был развит превосходно.
— Олеся, — мой голос прозвучал резко, как удар хлыста, останавливая ее на месте. — Ну ты же понимаешь, что работаешь в нашей компании. И у тебя контракт на пять лет. — Я сделал паузу, давая ей осознать вес моих слов. — Разрыв контракта равен многомиллиардной неустойке. Ты представляешь себе эти нули?
Ее лицо побелело. Страх перед финансовой катастрофой, казалось, на мгновение пересилил даже животный ужас передо мной.
— П-представляю, — прошептала она, и в ее глазах читалась полная капитуляция.
— Глупостей не твори. Договорились? — спросил я, смягчая тон, но не теряя твердости.
— Д-договорились... — она проглотила комок в горле. — А вы... пожалуйста... не клеймите меня и не прикасайтесь...
В ее голосе звучала такая искренняя, детская мольба, что во мне на мгновение шевельнулось что-то похожее на жалость. Но лишь на мгновение.
— Это почему же? — я мягко, почти насмешливо парировал. — Законы природы, Олеся, сильнее нас. И сильнее твоих страхов. Рано или поздно не я, так твоя же собственная природа заставит тебя прибежать ко мне. Зов волчицы не спрашивает разрешения и не признает слова «нет».
— Я-я что-нибудь придумаю! — выпалила она, и в этой фразе снова прорвался тот самый дух сопротивления, который и сводил меня с ума. Хрупкая, но несгибаемая.
— Олеся, посмотри на меня.
Она не шевельнулась, уставившись в узор на ковре. Ее неподчинение было молчаливым, но упрямым. Тогда я, не спеша, протянул руку. Мои пальцы коснулись ее подбородка. Она вздрогнула, как от удара током. Я приподнял ее лицо, заставив встретиться со мной взглядом.
И вот они, ее глаза. Бездонные голубые озера, в которых сейчас бушевала настоящая буря. В них плескался жгучий стыд, смущение, доводящее до слез, первобытный страх и... горькое, безрадостное понимание неизбежности. Она видела в моем взгляде свою судьбу и это пугало ее до потери пульса.
— Я не насильник. Поняла? — сказал я четко, отчеканивая каждое слово, вкладывая в них всю свою волю, чтобы она поверила.
— Д-да... — ее губы едва шевельнулись, и она кивнула, почти незаметно.
— Если ты сама не захочешь, я не трону тебя. Усвоила?
— Д-да... — в ее глазах мелькнула слабая, робкая надежда.
— Но тебе не убежать. Даже не пытайся. Поняла? — мой голос снова стал твердым, как гранит.
— Д-да...
— Пусть все идет своим чередом. Услышала? — я наклонился чуть ближе, и тень от моего тела упала на нее. — Попробуешь скрыться, убежать — пощады не будет. Найду. И посажу на цепь. — Я выдержал драматическую паузу. — А ты уж думай, в прямом смысле или переносном я имею ввиду. Уяснила?
Она замерла, ее глаза стали еще шире. Казалось, она перестала дышать.
— Д-да, Артур Львович...
— Просто Артур. Повтори, — потребовал я, желая стереть эту формальность, эту дистанцию, которую она так отчаянно пыталась сохранить.
— А-артур... — мое имя на ее устах прозвучало как выдох, как клятва, вырванная под давлением. Но для моего волка и этого было достаточно.
— Вот так-то лучше, — я отпустил ее подбородок, и она тут же опустила голову, словно пружина. — А теперь вернемся к обсуждению. — Я сел обратно, принимая деловой вид, давая ей и себе передышку. — Олеся, в первой главе нужно добавить секс. Откровенный, максимально выдержанный в рейтинге 21+, но при этом нужна подводка, ситуация, которая бы естественно к нему подвела. Понимаешь? — я чуть улыбнулся. — Как вот, например, та история в клубе с нами...
Она снова вспыхнула, словно маяк, и кивнула, уставившись в свои колени. Ее уши были ярко-красными.
— Какие есть идеи? — спросил я, разглядывая ее.