Поражало то, что все крупные города Европы заселены (а лучше сказать захвачены, тихой экспансией) выходцами из малоразвитых стран - Азии, Африки, Латинской Америки. Арабы, негры, малайцы, индусы... Коренные жители жались к окраинам, зеленым районам. Они уступали, растворялись в этом нашествии.
- Скоро вся Европа станет "цветной", - говорил Клим, большой спец по интернациональным вопросам. - Вы посмотрите, что делается? Жирные, аморфные, безвольные французы и итальяшки, немцы и англичане, лежат на спине и дрыгают лапками, а по ним твердой поступью идут колонны мускулистых алжирцев. Браво, я рад! Попробуй, тронь негра в Штатах! Тебя упрячут на двадцать лет за расизм. Америка и Европа протянет еще годков десять, не дольше. Потом - закат. Да здесь даже наших "азеров" больше, чем в Москве...
- Это точно, - соглашался Серж. - Пусть сюда и переселяются.
Берлин, как и предполагалось, был напичкан турками. Но часто слышалась и русская речь. Порою было даже непонятно - куда попал? Туристы, знакомые по соседним группировкам, опять же "чечи", все как дома. Может быть, твой дом - это вся Земля? Может быть, для кого как. Но Игорь не был сторонником идеи "всеобщего гражданства", "единой планеты". Человек Вселенной - кто это? Без корней и прошлого, без памяти и предков; сегодня здесь, завтра - в другой точке земного шара, везде хорошо, удобно? Для чего же тогда Господь сделал людей разными, дал каждому народу свой язык, свои особенности? Чтобы потом кто-то лукавый старался перемешать их, сбить в одно, легкоуправляемое стадо? Было ведь так однажды, в Вавилоне. Проходили. Знаем чем закончилось.
Партнер по бизнесу предлагал войти в долю при покупке отеля с рестораном в одном курортном немецком городке. Деньги не очень большие, а дело выгодное.
- Подумаем, - подытожил Игорь. Смущало то, что партнер намеревался осуществлять завоз танцовщиц-славянок, якобы он уже договорился с фрицами. Танцы - это одно, а Бордель - совсем другое. Кононов не собирался участвовать в "блядском" бизнесе. Вне правил, которым он следовал. А ведь за этим "отелем" из России не уследишь. А любой управляющий рано или поздно скурвится. Преданных и честных людей мало.
Вечером отправились в тренажерный зал при гостинице. Игорь обратил внимание на стройную немку-инструкторшу. Вообще-то они в большинстве мужеподобные, но эта - как исключение. И улыбается игриво. Жестами, на русско-немецком, договорился с ней сходить после тренировки в сауну. Парная-то у них общая... Ободренный согласием, Игорь ушел в раздевалку, встал под душ, затем перешел в сауну, взобравшись на верхнюю полку. Серж уже лежал тут давно и, судя по всему, спал. Ему было все нипочем, хоть за сто градусов. Было еще два фрица и какая-то обвисшая фройляйн. Прикрывая шрамы от ранений локтями, Игорь ждал свою инструкторшу, стряхивая с лица пот. Спустился пониже. Наконец, она появилась, нисколько не стесняясь своей наготы. А чего стесняться красивой фигуры? Села рядом, улыбаясь Игорю, потихоньку стали кое-как разговаривать. Через какое-то время, она подняла руку, чтобы поправить прическу, и Игорю бросился в глаза пук нестриженного рыжего меха подмышкой. "Тьфу ты!" - подумал он сердито. Словно угадав его мысли, Серж пробубнил с верхней полки:
- А ты знаешь, как наши вычисляли во время войны немецких шпионок? По подмышкам!
Инструкторша что-то залопотала на своем языке, указывая пальцем на шрамы на предплечье и животе Игоря. Видно, хотела узнать - откуда они взялись, эти пробоины? Кто отметил, в каком сражении? Но у Игоря уже пропало всякое желание
К концу срока Кононову так смертельно надоела вся эта "заграница, что он спал и видел себя в Москве - пусть столица стала уже почти чужим городом, но все равно она наша, белокаменная, и ее предстоит отвоевывать вновь. А порою хотелось подойти к какому-нибудь полицейскому и просто расквасить ему нос. У него даже стала слегка подниматься температура. Болезнь к отеческим гробам, как аллергическое явление за рубежом. Нет, скорее домой, обратно...
ГЛАВА ШЕСТАЯ
1
Сюрпризов, о которых намекал в телефонном разговоре Мишель, произошло сразу два - еще до возвращения Игоря Кононова и его друзей из Германии. Большаков пустил за Афганцем "хвоста", и тот привел его к Кроту. Каратовские "жучки" зафиксировали беседу. Оба они - и Крот, и Афганец после отъезда Хмурого за границу, несколько утратили бдительность, пустились ва-банк, решив, что сейчас самый подходящий момент, чтобы обезглавить ставшуюся верхушку бригады. Повторялось нечто похожее на историю с Петровичем, но в том-то и дело, что пишет их один и тот же "Шекспир" - страх. Афганец все еще имел в бригаде значительно сторонников. Прежние заслуги, боевое прошлое создавали ему некий ореол героя. Кроме того, он предлагал "делать большие и легкие деньги на наркотиках", а это воодушевляло. Собственно, в этом была доля правды: героин, к примеру, это товар продающий сам себя, создающий сам себе спрос, тут не нужно особых усилий; мечта любого капиталиста, в экономике развитых стран он дает больше прибыли, чем торговля оружием и нефтью вместе взятыми. Но криминализация героина есть непременное условие его распространения. Получается некий парадокс: запретительная реклама ведет к его размножению, подобно вирусу в безвольном человеческом субстрате. Интересен такой факт, мало известный, но который наглядно показывает, что борьба с наркотиками высших должностных лиц, той же Америки, и теневой наркобизнес - две стороны одной медали.
Во время действия "сухого закона" в Америке, штат боровшихся с бутлегерами агентов ФБР был многотысячно раздут. После отмены - сокращать своих работников всесильный Гувер не стал. Другом у него был известный газетный магнат-монополист Билли Херст, тотально контролировавший СМИ. В период Великой Депрессии он вложил миллионы в бумажную индустрию и теперь пожинал плоды. Но вышло следующее: в начале тридцатых учеными была разработана технология получения высококачественной бумаги из конопли. Вроде бы - несомненный прогресс - сберегается лес, уменьшаются затраты, а конопля - субкультура не привередливая, растет и обновляется за год-два. Но Херст, оказавшийся под угрозой разорения, с помощью своего "кореша" Гувера нашел выход в демонизации и тотальном запрещении конопли. Он знал тонкую человеческую психологию, ведь даже во время действия "сухого закона" потребление алкоголя подскочило в пять-семь раз. На население Америки обрушился поток статей и пропагандистских фильмов про наркоманов, превращающихся в овощей-дебилов. В результате был принят закон о запрете на курение конопли, анаши и прочее. Гуверские агенты занялись пресечением наркомании, другие (зачастую, те же самые агенты, принимали участие в импорте и продаже наркотиков), а Херст сохранил свою газетную империю, поскольку для него и подобных ему мультимиллиардеров, заражение миллионов людей наркоманией не просто выгодный экономический ход, а глобальная мировоззренческая стратегия, и в создаваемом "новым мировым порядком" открытом обществе, идеальный гражданин - это наркоман. Самоубийца, управляемый с помощью иглы. Но каждому не объяснишь...