Не желая, чтобы ее второй раз за день пугали призраками, Джулианна постаралась сохранить бесстрастное лицо и, обернувшись к экономке, сказала:
— В таком случае ему надо больше репетировать. Боюсь, что он фальшивит. — И, не сказав больше ни слова, она быстро стала подниматься по лестнице.
— Моя жена и я все заперли. — Том стоял в дверях кухни, с неодобрением глядя, как внучка маркиза Ильфракомбе ужинает в комнате прислуги. — Вам не придется проводить эту ночь одной, миледи.
Джулианна улыбнулась ему, поскольку уже не первый раз за день Миды старались убедить ее, чтобы она согласилась на то, что кто-нибудь из них будет ночевать рядом с ее комнатой.
— Благодарю тебя, Том, но я хочу побыть одна.
— Не будет никакого беспокойства, если моя жена и я проведем ночь в комнатах для прислуги.
— Я не хочу лишать вас возможности спать в вашей постели. Я предпочитаю одиночество, а вы должны отдыхать, чтобы сохранять ваше здоровье.
Понимая, что его попытки выполнить свой долг по отношению к ней отвергнуты, Том не стал настаивать.
— В таком случае, миледи, вам лучше запереть дверь вашей спальни. Мне будет спокойнее, если я буду знать, что вы в безопасности.
Джулианна опустила на стол свою вилку:
— Есть какие-нибудь новые причины, почему я должна бояться?
Том затряс головой, не желая сказать то. что думал.
— Нет, миледи, вам нечего бояться ночью в тишине.
— Я и не боюсь, Том, но обещаю, что запру свою дверь.
— Хорошо, миледи. — Он коснулся двумя пальцами своего кепи. — До утра.
— До утра, Том, и спасибо. — Она поднялась, чтобы проводить его до двери кухни и запереть ее за ним. — У тебя есть ключ от входной двери?
Он обернулся, пригнувшись от ветра и придерживая рукой кепи:
— Да, миледи.
— Тогда спокойной ночи, — крикнула девушка. Он исчез в темноте, а Джулианна захлопнула тяжелую дверь. Задвинув засов, она обернулась к столу, но телячья отбивная показалась ей неожиданно неаппетитной. Слишком много мыслей вертелось у нее в голове, чтобы отдать должное деревенской еде. Она отставила кипящий чайник, взяла свечу, чтобы осветить себе дорогу наверх.
Она одолела первый пролет лестницы, когда вдруг ощутила глубокую депрессию. Значительную часть дня она провела сочиняя и переписывая письмо своему дедушке. Лгать ему она не могла, но боялась, что, если напишет ему всю правду, он решит, что ему следует вернуться, не дожидаясь конца зимы. От разговора с Джедом Колеманом у нее осталось впечатление, что рудник представляет собой бочонок с порохом, к которому тянется длинный и непредсказуемый запальный шнур. Взрыв может произойти в любое время. С другой стороны, со временем ситуация может смягчиться. Здравый смысл подсказывал, что дедушка должен знать всю правду. Джед Колеман собирался сделать это, но она опередила его. Все в ней отрицало мысль о том, чтобы потревожить отдых дедушки в Италии. Если он вернется в разгар суровой зимы, то может заболеть вновь и умереть.
Словно подтверждая ее мысль о суровом холоде, неожиданный порыв ветра, возникший неизвестно откуда, просвистел по лестнице, заставив заметаться пламя свечи в ее руке, а ее вздрогнуть. В доме пахло дождем, горящими дровами и тревожным запахом старины.
Понимая всю глупость своих страхов, но не в силах отогнать их, Джулианна огляделась вокруг. Хотя комнаты Блад Холла были знакомы ей как собственные ладони, темнота делала их таинственными. Тысячи еле слышных звуков привлекали ее внимание. Ветер тяжело вздыхал. Дождь стучал по окнам. Старый дом, казалось, стонал.
Джулианна протянула руку в поисках опоры, и ее пальцы натолкнулись на что-то. Подняв свечу, она увидела, что это вырезанная из дерева фигура рыцаря высотой в полтора фута. С улыбкой воспоминания она провела пальцем по шлему и панцирю, вновь восхищаясь деталями, которые три столетия назад выточил из дуба какой-то мастеровой. Остальные балясины лестницы — пират, придворный, дама, охотник — были так же искусно выточены и знакомы ей. Когда она была ребенком, она любила сочинять про них истории. Иногда героем у нее становился рыцарь. В других случаях любовь дамы завоевывали придворный или охотник. Только пират с его острой саблей выглядел слишком опасным, чтобы быть героем.
Где-то в глубине дома раздался приглушенный звук захлопнувшейся двери.
Вздрогнув, Джулианна глянула вниз, но ничего не увидела.
— Конечно, там ничего нет, — пробормотала она. Она была одна, совершенно одна.