Она вздрогнула от удивления. Ей казалось, что она совершенно спокойна, а на самом деле у нее в горле зародился крик ужаса.
— Я не боюсь, — убеждала она себя. — Я не боюсь!
Тем не менее девушка повернулась, побежала обратно в постель и забралась с головой под простыню, словно испуганный ребенок.
Так она пролежала несколько минут. Потом разум восторжествовал и место страха занял гнев, заставивший ее кровь быстрее стучать в венах. С отвращением отбросив покрывало, она села и быстро огляделась вокруг. Ничто не изменилось. Свечи и огонь в камине по-прежнему отбрасывали тени. Как и следовало ожидать, в комнате не было никого.
Джулианна устроила подушки удобнее под голову и стала убеждать себя, что есть самое простое объяснение появлению грязных следов. Кто-то ее разыгрывает. Но кто может заниматься этим? Том Мид предупреждал ее, чтобы она не оставалась одна в доме, но, конечно, он не стал бы запугивать ее, чтобы она подчинилась ему. Единственным мужчиной, который работал в Блад Холле, помимо Тома Мида, был…
— Джош Тревелин! — Она произнесла это имя вслух прежде, чем сообразила, что говорит. — Я выгоню его, — пробормотала она, снова залезая под простыню.
Он выжидал больше часа, пока она заснула снова. И только когда ее пальцы перестали сжимать покрывало, вошел в комнату. Он наблюдал за ее реакцией и рассчитывал на то, что она испугается и уедет, чтобы никогда не возвращаться. Теперь он понимал, что если хочет, чтобы его цель была достигнута, то должен действовать другими методами.
Он опустился на колени и с великой осторожностью стал вытирать все грязные следы, понимая, что в любую минуту она может проснуться и обнаружить его. Опасность приятно волновала его. Интересно, что она будет делать, если проснется и обнаружит мужчину в своей спальне? Он улыбнулся. А действительно, что она будет делать?
Когда вытер грязь, он выпрямился и понял, что стоит рядом с кроватью. За сегодняшний день он наблюдал ее в разных ситуациях и узнал, что у нее есть характер, что она понимает в политике и людях и что глаза у нее совершенно зеленые. Он всегда предпочитал синие глаза, так же как предпочитал блондинок брюнеткам. Но все это было до того, как он держал ее в своих объятиях, целовал ее мягкий рот, занимался любовью с ее податливым и жаждущим телом. Если бы они встретились в другое время и при других обстоятельствах, они могли бы…
Его глаза остановились на ее шее, выглядывавшей из-под покрывала. Даже сейчас его тело требовало, чтобы он откинул покрывало и лег рядом с ней, как две ночи назад. О чем она подумала, когда проснулась тогда? Заметила ли она что-то, или глубокий сон, в который она погрузилась, смыл всякое воспоминание о том, как они занимались любовью?
Он затряс головой и в этот момент заметил блеск металла на столике около кровати. Ее очки. Он взял их и глянул сквозь стекла на ближайший источник света. Толщина линз все ему рассказала. Она совершенно близорука. Без очков она будет в очень трудном положении. Быть может, ей придется поехать в Лондон за новой парой.
С довольной улыбкой он сжал очки в руке и выпрямился. Не удивительно, что она не так бурно реагировала на его появление при входе в дом. Нет сомнений, что она не видела его отчетливо, потому что была без очков. В следующий раз он использует это обстоятельство себе на пользу.
Он бесшумно прошел к камину и спустя мгновение исчез…
Джулианна открыла глаза, была еще ночь. Вновь ей приснился этот сон, новый сон, который в ту ночь, когда она приехала в Блад Холл, заменил старые кошмары. У кровати стоял мужчина, — мужчина, который любил ее. Он говорил ей слова, которые она страстно желала услышать, обнимал ее и заставил испытывать такие ощущения, какие она никогда не испытывала. Если бы только это было на самом деле!
Слезы тихо потекли по ее лицу. Какой пустой кажется жизнь, когда сны лучше действительности. Здесь в темноте, где ее никто не видел, она плакала от тайного стыда.
5
— Войдите, войдите, — сонно пробормотала Джулианна на четвертый стук в дверь.
— Миледи? — послышалось в ответ. — Но ваша дверь заперта.
Джулианна нехотя оторвала голову от подушки и начала вставать, пытаясь выпутаться из простыни.
— Сейчас! — крикнула она, освободившись наконец от простыни, но обнаружила, что не может найти свои ночные туфли и пеньюар.
Бормоча проклятия, она пошла к двери босиком и отперла ее.