— Вы думаете, что меня это оскорбит?
— Вы видели картинку, ваша светлость? — спросила молодая горничная, в ее темных глазах застенчивость смешивалась с лукавством. — Я говорю, что это наш садовник, а миссис Мид говорит, что нет.
Джулианна посмотрела на первую страницу газеты. В центре ее располагался рисунок с дагерротипа — молодой человек с серьезным лицом и светлыми волосами. Пушистые бакенбарды, высокий воротник и щегольский галстук дополняли портрет. Что-то в чертах его лица казалось знакомым, но ничто в этом франтоватом молодом человеке не напоминало неряшливого садовника. Ниже — подпись: "Сэр Адриан Дж. Лингейт, один из руководителей чартистского движения".
— Очень интересный мужчина, — сказала она спустя минуту, — но он совсем не похож на Джоша Тревелина. Могу я прочесть эту статью, прежде чем вернуть вам газету?
— Конечно, миледи, — с облегчением ответила миссис Мид. — Я говорю Молли, что это не Джош, но она такая глупая девушка.
Молли неуверенно посмотрела на пожилую женщину:
— Я говорю, что он похож на мужчину, который живет в коттедже садовника. А миссис Мид говорит, что в газете портрет джентльмена, а люди, живущие в коттедже, простые грешники.
Джулианна терпеливо улыбнулась:
— Какие же они грешники?
Черные глазки горничной заблестели.
— Они не женаты. Моя мама говорит, что те, кто живут вместе и не обвенчаны, будут гореть в аду.
Но Джулианна уже не слушала горничную. Она развернула газету, и то, что она там увидела, заслонило собой все остальные мысли. Там была помещена карикатура — свадебная церемония, участники которой выглядели оскорбительно знакомыми. Но не это заставило Джулианну содрогнуться. Ошибиться в том, кого изображали персонажи, было невозможно. У жениха на голове герцогская корона, а невеста в платье из банкнотов, была беременна. Третья фигура — женщина с бокалом шампанского в руке. Текст под рисунком гласил: "Тост за аристократическое правление и все то, что можно купить за счет страданий и нищеты миллионов".
— Что с вами, миледи?
Она подняла голову, губы у нее побелели и ее трясло.
— Ничего. Мне нужен свежий воздух.
Джулианна отрицательно махнула головой и вышла во двор.
Ее подташнивало и знобило. Ей никогда не приходило в голову, что история с ее тостом может быть использована для сатирической карикатуры.
Видела ли миссис Мид карикатуру и узнала ли прообраз пасквиля? Не поэтому ли она пыталась скрыть от Джулианны газету? Кто еще мог видеть карикатуру и опознать ее?
Она поднялась на холм и остановилась, глядя на расстилавшуюся перед ней долину, граничившую с морем.
Она сказала своему любовнику, чтобы он оставил ее и никогда больше не возвращался. Она никогда не думала, что он так и поступит.
— Глупец! Дурак! Трус! — Она выкрикивала эти слова навстречу ветру и чувствовала от этого облегчение. Однако слезы выступили у нее на глазах и покатились по щекам.
А что еще она могла сделать, кроме как отослать его? Должна была приехать ее бабушка, их покой и уединение были бы нарушены. Она не спрашивала его, как он попадает в ее спальню. Она подозревала, что в доме существуют тайные ходы. Приходил ли он к ней таким путем? Как он обнаружил его? Кто он? И самое важное — вернется ли он? Однажды он сказал ей, что она должна только захотеть и он появится. Теперь она нуждалась в нем больше, чем когда-либо. "Мне так жаль! Пожалуйста, прости меня, Друг! Пожалуйста, вернись ко мне!"
Не успела она вытереть горячие слезы со щек, как неожиданно увидела за гребнем холма мужскую голову. Он подошел совсем близко и выглядел как всегда — в неряшливой одежде, шляпа надвинута на глаза. Единственная перемена заключалась в том, что за три недели своего отсутствия он отпустил бороду…
— Ты вернулся, — произнесла она, когда он остановился перед ней, а она, к своему удивлению, ощутила, как при виде его сильнее застучало ее сердце.
— Да, ваша светлость. — Мальчишеская улыбка спряталась в бороде Джоша Тревелина. — Я вернулся. Его взгляд скользнул по ее новому платью и задержался на груди. — На вас прекрасное новое платье, ваша светлость. — Он откинул назад голову и посмотрел на нее на этот раз так, что она не могла не заметить буйной радости в его глазах.
Его дерзкие манеры, как всегда, раздражали ее. Она гадала, не слышал ли он ее крики, и надеялась, что нет. Она вспыхнула от гнева, который явился результатом одиночества и ощущения несчастья в связи с последним уколом ее гордости — карикатурой — и постыдного страха, что он читает все ее мысли и смеется над ней. Ну что ж, сплетни ходят не только о ней.