— Может быть, вы начнете с того, что расскажете мне, при каких обстоятельствах и когда вы познакомились с моей внучкой?
Джош подумал, что лучше было бы скрыть правду, не рассказывать, что они встретились, когда он проник в ее спальню, а она раскрыла ему свои объятия и пустила в свою постель, даже не зная его имени.
— Мы познакомились, когда она в феврале приехала в Девон.
— Она познакомилась с вами как с садовником в Блад Холле? — Удивление так и не покинуло маркиза. Когда Джош кивнул, он хмыкнул: — О Боже! Я знал, что у девочки демократические настроения, но…
— Мы все не можем быть маркизами, — сказал беззаботно Джош, но во взгляде его по-прежнему светилась готовность сражаться. — Или знаменитыми красавицами.
Максвелл задумался, почесывая подбородок:
— Джулианна не обычная дочь аристократа. Она может быть трудной, но это потому, что она сильная и яркая личность и обладает острым языком. — Он посмотрел на стоящего перед ним молодого человека. — Это оказалось большой опасностью для мужчины, который слишком высоко себя оценивал. — Ответное хмыканье Лингейта подтверждало его слова. — Значит, она противопоставила свой острый язык вашей гордости.
— Она оскорбила меня в первое же утро. — Джош улыбнулся при этом воспоминании. — Она нашла мои манеры слишком наглыми и грубыми… для садовника.
Максвелл прекрасно мог себе это представить, потому что в Лингейте было естественное высокомерие, которое он не мог долго скрывать при любой ситуации.
— Садитесь, Лингейт. Не следует устраивать мелодраму из создавшейся ситуации.
Молодой человек усаживался на стул, а маркиз пытался справиться с изумлением. Его дорогая Джилли. Он вынужден был с бессильным раздражением наблюдать в течение двух лондонских сезонов, как ею пренебрегают. Реджина делала все, что было в ее силах, но Джулианна была такой упрямой. Ей был необходим сильный мужчина, но достаточно умный, чтобы уступать ей. Уверен ли в себе в этом смысле Лингейт? Но даже при всем этом, как они будут жить, думает ли об этом Лингейт больше, чем его невеста? Пришла пора испытать этого молодого человека.
— Что вы можете предложить ей?
— В настоящее время немного, — признал Джош, — Но у меня есть перспективы.
— Держу пари, что есть, — Максвелл неожиданно ударил рукой по креслу. — Черт возьми, у вас есть выдержка! Но если вы думаете, что я окажусь в вашей схеме, то вам следует все пересчитать. У Джулианны есть небольшое наследство, которое послужит ей приданым, но этого вам хватит ненадолго. Что же касается того, что я обещал ей, то это зависит от того, одобрю ли я ее брак. Я сомневаюсь, что меня можно убедить одобрить мужчину, который шпионит и предает людей, доверяющих и уважающих его.
Джош приготовился к любым возражениям маркиза, но последний выпад, ставящий под сомнение его честность, оказался для него неожиданным ударом. Но даже при этом его взгляд оставался холодным, а резкие черты его лица неподвижными.
— Значит, мы понимаем друг друга. Я безжалостен в достижении поставленной цели. Моя цель — леди Джулианна. Она достаточно взрослая, чтобы самой решать свою судьбу. Мы даже не нуждаемся в благословении ее родителей, хотя для нее было бы легче, если бы мы имели его. Но мы проживем и без него, и без вашего великодушного приданого.
— Вы на редкость уверенны в себе, — заметил Максвелл. — Мне интересно, что скажет Джулианна о перспективе выйти замуж за мошенника из долговой тюрьмы.
— Она это знает, — отрывисто ответил Джош, тем не менее восхищаясь информированностью маркиза.
— И она выйдет за вас? — Скептицизм маркиза отразился на его красивом лице. — Неужели ей так вскружила голову ваша внешность?
— Я не могу отвечать за нее, — холодно отозвался Джош. — Я могу только сказать вам о своих чувствах. Я очень сильно люблю ее.
— Тогда я должен услышать версию Джулианны и как можно скорее. Она должна немедленно приехать в Лондон.
— Что бы вы ни говорили, милорд, но я должен сказать вам, что в наших с вами интересах, чтобы мы поженились поскорее.
— Вот как? — Голос Максвелла загремел, как случалось, когда он сердился. — Почему же это?
Лицо Джоша потемнело.
— Леди Джулианна беременна моим ребенком.
— Подонок!
— Я люблю ее.
Максвелл выдержал его взгляд, не зная, проклинать или, может, поздравлять молодого человека за дерзость.
— Я вижу, что вы все подготовили так, как вам нужно. Так что я удивляюсь, зачем вам мое благословение.
— Я не из тех людей, кто хочет хитрить в такой ситуации. Я пришел просить вашего благословения, потому что мне нужна ваша помощь. — Изумление маркиза возросло еще больше, когда Лингейт неожиданно покраснел. — Она отказывается выйти за меня замуж.