— …но надеяться на лучшее,— закончил Александр.
Глава 2
2 марта 2114 года.
Отделение ФБР, Нью-Йорк, Соединённые Штаты Америки.
Ночь уже опускалась на гигантский мегалополис, когда трансатлантический перелёт завершился мягкой посадкой. Фактически в Москве было уже 3 марта, поэтому Павел усмехнулся, мысленно назвав самолёт машиной времени.
Здание местного отделения ФБР поражало своими размерами, как и все строения этого города до сих пор являющегося одним их финансовых центров мира. Местные многоуровневые небоскрёбы взмывали высоко в небо, впиваясь в тучи шпилями, посадочными площадками и парками, разбитыми на крышах. Мечта технократа — так можно было бы назвать этот город.
Многие города Китая тоже славились своими высотами. Вызвано это было не только количеством населения, хотя двухмиллиардный Китай задыхался на своей территории, но и желанием быть выше. Новая сверхдержава стремилась обогнать всех во всём, и следует признать, во многом Поднебесной это удавалось. Япония и Европа уже давно превратилась в один гигантский мегалополис, где несколько километров леса практически не замечались при переезде из одного населённого пункта в другой. Россия с бескрайними просторами могла позволить себе расти вширь, а поэтому экология в городах была несравнимо лучше, чем во многих других развитых странах мира.
В Америке были свои проблемы: стоимость земли. Исконно причина появления сверхвысотных зданий в XX веке была обусловлена именно большой стоимостью квадратного метра в центре города, и стало выгоднее строить высокие здания, благо, что технологии позволяли решать такие задачи. Простая бухгалтерия вынуждала расти ввысь, позже это стало визитной карточной Нью-Йорка наряду со Статуей Свободы, также как и многочисленные флайеры городских служб и даже частных лиц, которые как нельзя лучше подходили к скоростному стилю жизни современного Нью-Йорка.
Павел поднялся на 34 этаж на лифте в сопровождении двух офицеров ФБР. Встреча прошла в довольно дружественной обстановке и теперь оставалось только побеседовать с тем человеком, ради которого он сюда и прибыл: Кимом Сорусом.
Дверь отъехала в сторону, открывая помещение допросной. Глава финансового гиганта сидел за столом и не был стеснён наручниками. Павел неплохо говорил по-английски и поэтому ему не требовался переводчик. Он сел на стул перед Сорусом. Независимый и даже вызывающий взгляд последнего наводил на некоторые размышления. Сорус хотел выглядеть хозяином положения, но Корышева это не устраивало, и у него были все возможности остудить главу «Глобал Бэнка».
— Не думаю, что вам понравится то, что я скажу, мистер Сорус.
— Я знаю, что вы скажете,— ответил тот спокойно, словно вёл деловую беседу с партнёром.
— И знаете, кто я,— скорее утвердительно, чем с вопросом произнёс Павел.
— Да.
— Отлично, это освобождает меня от ненужных формальностей. Мы можем сразу перейти к делу. Давайте сразу договоримся, что вы мне скажете только правду.
— Давайте сразу договоримся, что я буду говорить только в присутствии адвоката,— фыркнул Сорус.
— Вы не успели с ним связаться до ареста?— удивился Павел.— Вы же знали, что за вами идут.
Ким на секунду потерял сосредоточенный вид, поддавшись удивлению, но затем собрался и ответил:
— Связался, и через несколько минут он будет здесь.
— Предусмотрительно,— отметил Павел.— А вот остальные не настаивали на адвокате,— как бы в укор сказал он.— Вы и вправду думаете, что это вам поможет?
— Я прекрасно знаю свои права, мистер Корышев. Я уже расписался во всяческих бумажках, но без адвоката я ничего не буду говорить. Я уже большой мальчик, а Джулио — хулиган, хоть и крупный, но всё-таки хулиган. Он сам виноват.
Павел мысленно вздохнул: тяжело будет говорить с таким человеком, но он уже был готов к трудностям.
— Что ж… будем ждать…
Корышев отошёл от Соруса, а затем вернулся и сел напротив него. Павел волновался: этот орешек мог оказаться не по зубам, ведь Ким — человек с огромным влиянием и финансовыми возможностями, и от него можно было ожидать любых подвохов.
«Эх… Если бы он был гражданином России, то это существенно упростило бы дело… А так, дела международные… дополнительные проблемы».
— С вами уже говорили люди из ФБР?— спросил Павел. Ким внимательно посмотрел на агента и повторил:
— Я буду говорить только в присутствии адвоката.
— Запись ещё не ведётся…
— Всё равно,— бесстрастно произнёс Сорус.
Изнутри начала всплывать какая-то неудержимая злость. Корышеву так хотелось взять этого самодовольного толстосума за волосы и ткнуть носом в тела убитых сотрудников Исследовательского Центра. Презумпция невиновности, права человека — слова из демократического гуманистического начала человечества. Как иногда хочется отбросить эти понятия, чтобы закончить дело, выбить показания, посадить или даже отомстить. Где был гуманизм, когда боевики Макса врывались в помещения охраны, где был гуманизм, когда миротворцы отбивались от превосходящих сил противника, погибая за незнакомых людей в далёких странах? Теперь их тела покоятся на кладбищах страны, а матери, жёны и дети оплакивают, стоя у каменной плиты с именем любимого человека — единственное, что досталось им: память. Часто в такие моменты задаёшься вопросом: а не имеет ли право на существование вендетта? Может быть, взять этого типа и напомнить о том, что играет он с человеческими судьбами, а не картами или фигурами на шахматной доске? Но тогда чем мы будем отличаться от него же самого? Только выбранной стороной этого бесконечного противостояния? Иногда Павлу искренне хотелось забыть о кодексе и просто обрушить всё на этого «невиновного». Корышев знал, что себе никогда этого не позволит, но всё же желание никуда не уходило.
— Нехорошо вы на меня смотрите,— прервал мысли Сорус.
Павел отметил, что действительно смотрит Киму в глаза, однако тот казался спокойным и самоуверенным.
— Думаю…— ответил он, больше говорить ничего не хотелось, но в этот момент вошёл низенький человек с портфелем, его маленькие кротовые глаза быстро пробежали взглядом по Павлу, в нём Корышев признал адвоката.
— Я Майкл Шэн, адвокат мистера Соруса,— и голос у «крота» был подобен внешности. Он показал своё удостоверение и сел около Кима, на заранее подготовленный стул.— Насколько я знаю, мой подзащитный обвиняется в организации нападения на ПИЦ?
— Пока его только задержали. Официально обвинения я ещё не предъявлял,— отметил Павел.— Вы неплохо осведомлены.
— Нетрудно догадаться,— парировал адвокат. Сорус слушал несколько отрешённо. Он явно о чём-то думал.
— Что ж, мистер Сорус, вот теперь я предъявляю вам обвинение в организации нападения на ПИЦ в Сибири.
— У вас есть доказательства?— поинтересовался Шэн.
— Есть… и достаточно, чтобы упрятать вас за решётку. Вы мне верите?
— Я бизнесмен и не верю неподтверждаемым заявлениям,— заявил Сорус.
— Что ж… за этим дело не встанет,— Павел открыл папку и достал оттуда бумаги.— Это выдержка из отчёта одного из сотрудников ОМБ…
Мистер Шэн оказался типом крайне дотошным, что особенно раздражало Корышева. Предъявление всех материалов дела, с которыми, конечно, имели право ознакомиться и Сорус, и адвокат, заняло достаточно времени, чтобы терпение Павла начало стремиться к нулевой отметке. Его сейчас больше всего интересовало, где находятся главные исполнители и куда тянутся ниточки, а не кто это сделал, что уже с самого начала секретом не являлось.
— Вы доказали, что больше верите бумагам нежели людям,— произнёс Корышев.
— Я привык доверять только им.
— С Максом тоже был подписан договор?
— Я не знаю никаких Максов или Максимов…— отклонился от ответа Ким.
— Странно, что вы не в курсе своих дел,— резко сказал Павел.— Это главный исполнитель вашего нападения на ПИЦ. Да и был он у вас… перед вашим арестом. Неужели не припоминаете?