Услышанное меня приободрило. Выходит, если дважды нарушить дисциплину, вылетишь – и это прекрасно. Однако не успела я поднять руку и уточнить, относилось ли данное правило ко всем учащимся, как Стэйн, глянув на меня, проговорил:
– Нет, Сага, учениц за нарушения из Академии не выгоняют.
Ну да, конечно. Не поверю, пока собственными глазами не увижу устав. Повод для исключения обязательно найдётся, его просто не может не быть.
Фрост окинул курс взглядом, – Если у кого-то остались вопросы, сейчас самое время их задать.
– У меня вопрос к капитану Стэйну. Вы действительно на третьем курсе подожгли Академию? – выкрикнул кто-то из учеников, и среди парней послышались смешки.
– Так, разговорчики, – пресёк их капитан и, не сдержав улыбки, добавил, – Это было давно и неправда.
– Вы тоже учились здесь? – удивилась Тина.
– Да, мы с Лэйтом были однокурсниками.
– А чем занимались после окончания учёбы?
– Служили согласно местам распределения, – сообщил Фрост.
– Ну-у, Лэйт скромничает, – добавил Стэйн, – Вообще-то его, как лучшего выпускника, взяли на службу в Министерство Магисентии.
По аудитории прокатилась волна восхищённых возгласов, хотя я уловила в интонации капитана ироничные нотки.
Фрост перевёл взгляд с напарника на учеников и заявил, – Зато Эмануил за годы службы в Департаменте собственноручно поймал шестнадцать Алых магисентов. Семнадцать, если считать нападение на семью генерала Сокудзо.
Аудиторию накрыла вторая волна изумлённо-восхищённых вздохов, но я по-прежнему не могла понять, в чём дело. Капитаны вроде бы обменивались хвалебными словами, но делали это с такими лицами, словно были готовы порвать друг другу глотки.
– Почему же вы вернулись в Академию? – спросила Тина, и аудиторию поглотила полнейшая тишина в ожидании ответа капитанов.
– Кто-то же должен научить вас, шалопаев, уму-разуму, – отшутился Стэйн.
Прозвенел звонок, поставивший точку на собрании. Фрост сообщил, что все свободны, однако парни с девчонками не спешили расходиться и прилепились к наставникам с новыми расспросами. Едва я покинула аудиторию, как меня окликнула Рене:
– Ты в столовую?
– В библиотеку, если она здесь, конечно, есть.
– После обеда поищешь, – девушка направилась к лестнице, – Пошли, одним кофе сыт не будешь.
Мне польстило, что ей было приятно проводить время в моей компании.
– Ну не знаю, – не удержалась я от иронии, – Как отнесутся доброхотки, что ты общаешься с дочерью Государственного магисента.
– Скорее всего, проклянут, – усмехнулась Рене, – Но я не из пугливых.
Мы спустились на первый этаж.
– Кстати, ты читала те бумаги, что мы подписывали в Департаменте? Я всё хочу понять, что за вакцину нам вкололи.
– Читала, а толку-то, сплошные медицинские термины. Вроде бы лекарство от различных видов инфекций.
– Разве так бывает?
Рене пожала плечами, – А я что, доктор.
Мы вошли в столовую и застыли на месте: ни одна из нас не оказалась готова к тому, что все курсы одновременно соберутся здесь на обед. Пустовали лишь столы первокурсников. Чуть поодаль обедали преподавательский состав и офицеры, включая и генерал-майора Гарди. В их присутствии ученики вели себя тихо и дисциплинированно – только негромкие разговоры да безмятежное постукивание столовых приборов. И всё равно под прицелом нескольких десятков взглядов мне невольно захотелось прикрыться, словно я разгуливала по Академии нагишом.
– Знаешь, я не настолько голодная, – заявила я и решила ретироваться, но Рене меня остановила.
– Чёрт возьми, Лекса, нам предстоит питаться здесь трижды в день на протяжении трёх лет.
– Пф, говори за себя, – я нехотя направилась вслед за ней к кафетерию и услышала позади громкое:
– Чесать мой лысый череп, кого я вижу!
Обернулась и не поверила глазам. Передо мной стоял Михаил Боняков – самый весёлый, неунывающий и невыносимый парень из всех, кого когда-либо создавал род человеческий. Ростом выше меня, с крепкой спортивной фигурой, каштановой шевелюрой, смеющимися глазами и добродушной улыбкой на пол-лица.
– Ну здравствуй, пентюх криволапый, – улыбнулась я и крепко-крепко обняла его.
Мы с Мишей выросли вместе. Он был тем, кто в детстве дразнил меня за полноту, а в школьные годы защищал от хулиганов, кто на протяжении нескольких лет вёл непримиримую войну с моим братом, пока однажды она не закончилась двумя расквашенными носами и несколькими часами, проведёнными в кладовке, куда отец посадил мальчишек в наказание за драку, после чего у них и началась крепкая мужская дружба.