– Каждый курс должен есть за своими столами, дамы.
– Полностью согласен с вами, майор Райн, я им сразу так и сказал! – ехидно улыбнулся Боняков, выпроваживая нас из-за стола, и шепнул мне, – Поговорим после обеда.
Мы встретились в холле первого этажа. Остальная часть дня у первокурсников была свободной, я попросила Мишу показать, где находилась библиотека, и пока мы шли до неё, рассказала ему о событиях последних двадцати четырёх часов. Меня радовала возможность поговорить с другом наедине, во-первых, потому, что во всей Академии Боня был единственным, кому я могла открыть душу, а во-вторых, только наедине он переставал придуриваться, играть на публику и становился взрослым, адекватным человеком.
– Не сикай в рюмку, подруга, что-нибудь придумаем. И глазом моргнуть не успеешь, как освоишься тут.
– Спасибо, конечно, но я, вообще-то, не планирую задерживаться в Академии надолго.
– А вот с этим будут явные проблемы. И постановление Министерства, и новые правила Академии – Государственные вас просто так в покое не оставят, – предупредил парень и, услышав звонок к началу занятий, добавил, – Мне пора на тренировку. Кстати, забыл сказать, в Академии нет библиотеки, но спасибо, что проводила меня.
И, прежде чем я успела ответить, скрылся за дверью, ведущей в тренировочный зал.
– Скажу по секрету, – раздался за спиной голос, я обернулась и увидела мужчину средних лет, – Когда три столетия назад было возведено первое в стране учебное заведение, готовящее Государственных магисентов, здесь располагалась роскошная библиотека. Но лет двадцать назад руководство Академии решило, что учеников ничто не должно отвлекать от учёбы, и на её месте появился очередной тренировочный зал.
– А что стало с книгами?
– Распределили по другим библиотекам, а самые редкие теперь являются частью национального фонда.
– Ну, если руководство Академии хочет сделать из учеников бездушных солдафонов, не обезображенных интеллектом, то отказ от чтения – верный способ достичь этой цели.
Незнакомец улыбнулся и полюбопытствовал, – Простите, с кем имею честь?
– Лексана Сага.
– А я – Марк Леман, буду вести у вас теорию и историю магисентии.
Рыжий, кудрявый, в очках и бежевом вельветовом пиджаке – господин Леман не был Государственным магисентом, отчего производил вдвойне приятное впечатление. Как позже стало известно, его судьба сложилась весьма необычно: в восемнадцать лет он поступил в Академию, следовательно, мог владеть магисентией, однако за годы учёбы способности у него не проявились (редко, но так бывает). Карьера Государственного магисента не задалась, и он избрал для себя другое призвание – просвещать. Леман обожал магисентию и всё, что с ней связано, и из всего преподавательского состава, состоящего поголовно из отставных офицеров, был единственным, кто действительно получал удовольствие от своей работы. Правда, имелся у него один явный недостаток – он водил дружбу со Стэйном.
Об этом я узнала на следующий день, когда одной из первых пришла на занятия по теории и истории магисентии и застала Марка (ученики между собой всех преподавателей и офицеров называли поимённо) в компании Эма. Капитан сидел за столом в первом ряду в окружении стопок из зачётных книжек, Леман стоял над ним и объяснял:
– …Рядом с именем учащегося пишешь курс и семестр, дальше идёт список дисциплин и факультативов и количество прослушанных часов, а в конце подпись наставника и дата.
– Мать твою… – Стэйн устало откинулся на спинку стула, – Почему в век цифровых технологий я должен сидеть и заполнять эту херь вручную.
– Разве в Департаменте ты не тем же занимался, когда заполнял многостраничные отчёты после каждого задания?
– Это другое.
– Попроси Лэйта заполнить зачётки, из вас двоих он более…
– Зануда, педант, ботан?
– …Усидчивый.
Капитан усмехнулся, – Не получится, господин Отличник уехал в Департамент на задание с пятикурсниками.
Леман посмотрел на него, – Сожалею, Эм.
– Да я даже рад, что не поехал. Скажем так, мне пока лучше держаться подальше от предыдущего места работы.
– Уверен, когда вся эта история уляжется, ты сможешь вернуться в Департамент.
Из их разговора сложилось впечатление, что Эм был вовсе не рад пребыванию в Академии, и в моём сердце возникло что-то, отдалённо напоминающее жалость, к этому человеку.
В аудиторию стали потихоньку подтягиваться ученики. Дождавшись, пока соберётся весь курс, Эм попросил ребят, во-первых, не обращать внимания на его присутствие, во-вторых, не расходиться прежде, чем он раздаст зачётные книжки. После чего слово взял господин Леман, провёл вступительную часть и перешёл к знакомству со своей дисциплиной: