Стало неприятно от того, сколько этому парню было известно обо мне, в то время как я не знала о нём ничего, кроме фамилии, звания и марки авто. Постаравшись изобразить равнодушие, я спросила:
– При чём здесь карьера моего отца?
– Нарушение постановления карается по закону. Отец тебя любит, поэтому, естественно, возьмёт всю ответственность за твоё решение на себя, так что твой отказ от учёбы в Академии для него не просто позор и пятно на репутации, но и подсудное дело.
Я не сводила глаз с капитана, переваривая услышанное. Если то, что он говорил, было правдой… Безысходность, граничащая с отчаянием, сдавила грудь. Я посмотрела через окно на залитые алыми лучами заходящего солнца улицы и не смогла узнать их, словно и не возвращалась домой. Теперь это был чужой город. Город, который принадлежал магисентам.
Пикап въехал на территорию, огороженную глухим бетонным забором, и Стэйн оглядел ряд парковочных мест, где не оказалось ни одного свободного.
– Томпсон, вот же кусок дерьма, уже отжал моё место, – тихо выругался он и, недолго думая, проехал вперёд и перегородил выезд серебристому седану, – Приехали.
Выбравшись из салона, я окинула взглядом серое здание, большое и неприступное, как крепость. Департамент Магисентии. В детстве нам с братом часто доводилось бывать здесь, когда отец брал нас с собой на работу. В голове мелькнула бесполезная мысль: могло ли всё сложиться иначе, если бы отец скрыл факт существования у него дочери?
В сопровождении капитана вошла внутрь, и в глазах тут же помутилось от количества форменных чёрных мундиров – несмотря на вечерний час, Департамент кишел Государственными магисентами. Никто из них не обращал на нас ни малейшего внимания, очевидно, здешних работников волновали совершенно иные заботы, нежели беглые ученицы. Мы поднялись на второй этаж и оказались в хорошо освещённом зале, где вдоль стен стояло шесть столов. Это место резко контрастировало с оставшимся внизу ульем – здесь не было никого, кроме сидящей за последним столом дамы в серой форме.
Она посмотрела поверх очков вначале на капитана, затем на меня, – Лексана Сага? Поторопись, девочка, ты последняя осталась, – вынула из папки с моим именем несколько листов и велела, – Распишись здесь, здесь и здесь.
Едва я успела подойти к столу, позади раздались шаги и в зал вошли капитан Фрост с моим братом. Увидев Томми, я ощутила, как слёзы предательски наворачиваются на глаза, и опустила голову, чтобы никто не заметил моей слабости.
– Что, уже откинулся? – подколол Стэйн Фроста.
Томас остановил меня и шепнул на ухо, – Если подпишешь эти документы, то можешь распрощаться с Королевским университетом.
– А если не подпишу, разрушу карьеру отца. Как бы сильно ты ни злился на него, Томми, он не заслуживает лишиться воинского звания или, что ещё хуже, пойти под суд по моей вине, – тихо проговорила я и добавила так, чтобы капитаны услышали, – К тому же эти церберы не позволят мне поступить иначе.
И быстро расписалась на каждом листе.
– Можешь проходить на процедуру дактилоскопирования, – распорядилась сотрудница Департамента.
– Какую процедуру?
– Снятие отпечатков пальцев, – со знанием дела сказал брат.
– Ну у вас тут и порядки, – усмехнулась я, – А тюремную робу мне сразу выдадут?
Никто не отреагировал на шутку, кроме Стэйна, его она явно позабавила.
– Автобус с последними первокурсниками ушёл, так что до Академии придётся добираться своим ходом, – заявила сотрудница, собирая со стола папки с документами.
– Подождите, я не готова ехать в Академию, – я перевела взгляд на капитанов, – Я два месяца провела на стажировке и только сегодня вернулась в столицу, мне нужно домой.
– С завтрашнего дня начинается семестр, – возразил Фрост.
– Парни, не в службу, а в дружбу, дайте нам съездить домой ненадолго, а после я сам привезу Лексу в Академию, – попросил Томас, – Под мою ответственность.
Капитаны переглянулись.
– У вас есть три часа до отбоя, – предупредил Стэйн и они, не прощаясь, вышли из зала.
В комнате, куда меня направили на дактилоскопирование, было неприятно ярко и резко пахло медикаментами. Молодая женщина в белом халате провела мне беглый медосмотр, сняла отпечатки пальцев на навороченном аппарате, затем велела сесть и приподнять волосы.
– Это ещё что? – я с недоверием покосилась на шприц в её руке.