– Это всё из-за проклятого постановления.
– Что за постановление?
– Приказ Министерства: всех девушек из офицерских семей обязали пройти обучение в Академиях. Так что мы принуждённые, а не приоритетные.
Я сделала пару глотков кофе. Сочетание сахара и кофеина оказало на меня живительный эффект, и мир вокруг стал не таким безнадёжным.
– Значит, ты не рада возможности учиться здесь? – спросила однокурсница.
– Ну, скажем так, в мои планы не входило, прости за грубость, просрать три года жизни на учёбу здесь и ещё два – на практику чёрте где, и уж тем более до конца дней быть на побегушках у Государственных магисентов.
Её повеселила моя откровенность.
– Возможно, работа в Департаменте или Министерстве и ограничивается вакансиями секретарши и канцелярской крысы, зато и зарплата выше раза в три в сравнении с обычными офисами или другими государственными учреждениями.
– Сколько тебе? Рассуждаешь не как вчерашняя школьница.
Рене улыбнулась, – Мне двадцать два, и это моя вторая попытка попасть в Академию. Пять лет назад, когда набирали предыдущий женский курс, я не прошла по возрасту, – она глянула на экран смартфона и встала из-за стола, – Стоит поторопиться, вот-вот начнётся построение.
– Какое построение?
– В одиннадцать весь первый курс соберут в главном холле и глава Академии произнесёт приветственное слово.
Поднявшись следом, я закинула в себя остатки кофе и убрала чашку на стол для грязной посуды.
– Бойкотируешь обезличивание человеческой индивидуальности? – полюбопытствовала Рене, когда мы вышли из столовой.
Сообразив, что речь шла про мою одежду, я отшутилась, – Ну, кто-то же должен восстать против системы.
Форма благополучно осталась висеть в шкафу, в то время как я разгуливала по Академии в майке, зелёной клетчатой рубашке, тёмно-серых джинсах и кроссовках. На самом деле мне просто не хотелось возвращаться в комнату, пока взбалмошная шатенка решала там свои юридические вопросы.
Из холла первого этажа донёсся гул голосов, и мы увидели толпу восемнадцатилетних парней. Шумные, юные, самоуверенные – наши новоиспечённые однокурсники. В воздухе веяло весельем, беззаботностью и будоражащим возбуждением. Будущие Государственные магисенты встретили нас любопытствующими взглядами и молчаливыми улыбками, но стоило нам протиснуться мимо них, как в спину полетели шуточки и комментарии:
– Куда вы, девчули, а как же познакомиться!
– Это преподши или первокурсницы?
– Староваты они для учениц.
– Что-то я не понял, а кто из вас в форме?
Когда один из них засвистел нам вслед, Рене не смолчала:
– В жопу себе посвисти, там тоже дырка.
Парни разразились хохотом.
– А с тобой шутки плохи, – заметила я.
На что девушка ответила, – Пф, я выросла с пятью братьями.
Ученицы разместились на другом конце холла, их оказалось в два раза меньше, чем учеников. Большая часть собралась кружочком у окна и тихо что-то обсуждала, остальные, вальяжно расположившись на диванах, смеялись и общались исключительно между собой.
– Угадай с трёх попыток, где здесь доброхотки, а где принуждённые, – сыронизировала Рене.
В холле появилась шатенка-соседка-дочь главы Академии. Направилась ко мне, однако не успела сказать и слова, как её окликнула крупная рыжеволосая девушка из числа доброхоток:
– Это ты Лола Гарди – главная среди поступающих по блату?
Шатенка закатила глаза и кинула ей вполоборота, – Слушай, у меня слишком дерьмовое настроение, чтобы разводить срач с дегенератками, готовыми землю жрать, лишь бы поступить в Великую Академию Магисентии, – и снова сосредоточила внимание на мне, – Можешь радоваться, комната полностью в твоём…
– Чё ты сказала? – перебила её рыжая.
– Девчонки, не ссорьтесь, нас на всех хватит! – вмешался кто-то из учеников.
Лола заткнула его одним взглядом и, повернувшись к доброхотке, иронично поинтересовалась, – Плохо слышишь? Как ты вступительные испытания прошла?
– По крайней мере, я доказала своё право учиться здесь, а ты что сделала? – ответила та и посмотрела на компанию учениц у окна, – Из-за таких приоритетных, как вы, у обычных девушек, которым приходится всего в жизни добиваться самим, не остаётся ни шанса попасть сюда.
– Зато мы не занимаемся жополизством, чтобы попасть сюда.
Доброхотка угрожающе подступила к нам, – Ты чё, бессмертная?