Моё сердце ощущалось таким полным и свободным. Я почувствовала, как горячая слеза скатилась по моей щеке, и совсем неблагопристойно шмыгнула носом, пытаясь взять себя в руки. Выражение лица Уилла смягчилось, и он покачал головой, словно мы только что разделили остроумный секрет.
— И что мне с тобой делать? — спросил он. Его глаза потеплели от улыбки.
Я не знала, но так радовалась, что сейчас он со мной. Я не удержалась и немного поддразнила его.
— То есть, у тебя было немало отличных перспектив в Шотландии? — я прикоснулась к лицу носовым платком. Ткань на моей чувствительной коже ощущалась как песок.
— Ты ответственна за целую реку разбитых сердец, — колко пошутил Уилл, протягивая руку, и костяшками пальцев погладил другую мою щеку.
Чёрт возьми, как же я любила этого мужчину.
— Фиона в трактире была ужасно расстроена? — спросила я. Я была наслышана об её роскошных, гм… порциях.
— Она рыдала месяц кряду, — напряжение покинуло Уилла, но теперь я ощущала другой призрак, воспоминание о потерянном. Я не могла забыть молодого мужчину, который изначально дразнил меня внушительной грудью Фионы. Уилл посмотрел на свои руки, затем сжал их и снова раскрыл, будто чувствовал, как что-то ускользало сквозь его пальцы.
— Ты скучаешь по Дункану, да? — если бы я только сообразила раньше. Мы могли бы спасти его. Я всё ещё ощущала угрызения совести из-за того, что не сумела предотвратить его убийство. — Мне жаль.
Уилл посмотрел мне в глаза, и я видела там отражение Дункана. Будучи ещё маленьким мальчиком, Уилл стал свидетелем смерти своего отца, а потом мы оба видели, как умирает его самый лучший друг, и его кровь сочилась по моим рукам.
Я больше никогда не хотела видеть такую смерть. То, что я чувствовала, не шло ни в какое сравнение с болью, которую я замечала в Уилле. Мне хотелось забрать его страдания и носить их с моим чувством вины, чтобы Уилл остался лишь с любовью к своему другу и брату.
— Дункан как-то раз сказал мне привязать тебя к себе всеми возможными узами и никогда не отпускать, потому что женщина, имеющая в себе страсть — это сокровище, за которое нужно держаться, — Уилл едва заметно кивнул головой, и я едва не пропустила этот жест. — Я никогда не встречал женщину, столь храбрую и смелую как ты. Как-то раз я сказал тебе, что ты подобна птице, а я подобен камню. Если это верно, то ты заставляешь этот камень смотреть в небеса и знать, каково это — воспарить к небесам. Никакая кроткая и очаровательная девушка из Шотландии не заставит меня чувствовать то, что я чувствую к тебе.
Я ощутила тесноту в груди, ужасное и прекрасное ноющее чувство, от которого я никогда не желала избавляться.
— Если я птица, а ты камень, тогда ты — моя скала, безопасное пристанище, в которое я могу раз за разом возвращаться, когда крылья меня уже не держат. Я люблю тебя, Уилл.
Я почувствовала, как воздух между нами сделался густым и тяжёлым, и Уилл наклонился ко мне с горячим обещанием во взгляде. Моя тоска по его прикосновениям сделалась неудержимой, и голод угрожал поглотить меня огнём.
— Ты всегда будешь возвращаться? — спросил он.
— Да. Всегда. Ты будешь ждать меня? — прошептала я, когда он подался ещё ближе, крадя расстояние между нами.
— Я терпеливый мужчина, — пробормотал он. — И упрямый, — добавил он.
— Я тоже.
Уилл привлёк меня в объятия, и его губы завладели моими с неудержимым голодом. Он целовал меня со страстью, которая могла бы выжечь холод зимы и воспламенить весь мир. Мы вместе упали на колени, очутившись на полу маленького купе. Это был уединённый мирок только для нас двоих, наполненный удовольствием запретного поцелуя. Я вжалась в него всем телом, желая быть ближе и зная, что никогда не окажусь достаточно близко. Уилл забирал воздух, которым я дышала, и переполнял меня таким изумлением, что я превратилась в птицу и воспарила, забирая его с собой.
Ритмичное постукивание вернуло меня в реальность.
Тук, тук, тук…
— Билеты, пожалуйста.
Я ахнула, отпрянув обратно на сиденье, и юбки сбились в кучу вокруг моих ног. Я расправила их, спешно убрала волосы с лица и покрепче закуталась в шаль. Руки я чопорно сложила на коленях и уставилась в окно.
Моё сердце грохотало в ушах, когда я услышала, как отворилась дверь купе.
— Билеты? — спросил кондуктор по-французски. Уилл достал их из кармана своего пальто. Жилет Уилла перекосился, волосы торчали во все стороны, потому что я ерошила их на затылке. Его губы припухли и блестели, а рука дрожала, когда он протягивал кондуктору билеты.
Кондуктор прочистил горло, и я почувствовала, что моё лицо запылало.