— Благодарю, мадам и месье, — сказал он на сей раз по-английски. — Наслаждайтесь вашим пребыванием во Франции.
Мужчина дотронулся до края своей шляпы, затем подмигнул нам и закрыл дверь купе.
— Мадам? — мне хватило приличия, чтобы возмутиться.
Глаза Уилла ярко блестели лукавством.
— Он думает, что мы женаты.
Милостивый Боже. Если Уилл в таком взъерошенном виде, мы действительно перешли все рамки приличий.
— Или же он придерживается противоположного мнения, — должно быть, с разметавшимися волосами и помятым платьем я выглядела как распутная женщина. — Неудивительно, что Франция пользуется такой отвратительной репутацией. Он буквально закрывает глаза на наше нарушение приличий.
Уилл рассмеялся.
— Разве это так ужасно?
— Да, — немедленно запротестовала я. Затем лукаво улыбнулась. — И нет.
— Из тебя вышла бы отвратительная графиня, — Уилл поцеловал кончик своего пальца и прижал его к моим губам.
— Я знаю, — я прислонилась к спинке сиденья. — Возможно, я вся пошла в деда. Просто поверить не могу, что его прошлое было таким красочным.
— Описывать мнимые любовные похождения твоего деда как «красочные» — это всё равно что называть витражное окно кусочком стекла, — Уилл скрестил руки на груди.
— Не может же всё и правда быть настолько ужасно. Люди любят сплетни. Я с трудом верю, что мой дед вёл бы себя так опрометчиво. Когда он скрылся, ему было уже немало лет. Что такого могло содержаться в письме, что заставило бы его отправиться в Париж? — спросила я. — И какое отношение ко всему этому имеет кулон? Что-то тут не складывается. Он был так счастлив в браке с моей бабушкой.
Уилл сложил пальцы домиком и прижал их к губам.
— Как ты можешь быть так уверена? — спросил Уилл, тщательно выбирая слова. — Иногда всё не так, как кажется.
— Я знаю, — рявкнула я, пожалуй, резче, чем следовало. Его слова ранили лишь потому, что слишком совпадали с моими мыслями. Я смягчила свой тон. Ведь я злилась не на Уилла. — Я знаю своего Papa. Он был хорошим и честным мужчиной.
— В этом я не сомневаюсь, — Уилл вытащил подвеску из кармана и понаблюдал, как та крутится в воздухе. — Такое чувство, будто мы собрали несколько деталей, но все они от разных головоломок. Тебе лучше оставить это себе, — он протянул мне кулон.
Я посмотрела на огромный чёрный камень и цепочку. Я не могла заставить себя надеть украшение на шею, зная, что когда-то оно принадлежало женщине, у которой были непристойные отношения с моим дедом. Вместо этого я убрала его в карман, вшитый в мои юбки.
Остаток пути до Парижа был блаженно лишённым событий, и нам с Уиллом удалось позволить себе немного такого необходимого сна. Ничего столь волнительного, как обрушившийся туннель или крушение поезда, не сбивало нас с пути, хотя я бы не возражала против ещё одного поцелуя. От одной этой мысли кровь начинала нестись быстрее, но я была не настолько смелой, чтобы проявить инициативу, а Уилл на остаток путешествия сделался задумчивым.
Худшей частью пути оказалось наше прибытие с пятиминутной задержкой на вокзал, который был наполовину разворочен ремонтом.
Не самый элегантный визит в Париж, который я себе представляла, но мы наконец-то очутились на месте.
Нам не пришлось забирать ничего, кроме своих небольших припасов. Внезапно мной овладел страх. Я не знала, куда отправляться дальше.
Я повернулась и увидела, что за мной и Уиллом наблюдает мужчина с округлым лицом и аккуратной бородкой. Он был опрятно одет, но всем своим видом выражал лёгкий укор. У меня возникло ощущение, будто один из учителей поймал меня за попыткой сжульничать в задании… не то чтобы я стала так поступать, но это легко было вообразить.
Я тронула Уилла за руку и кивнула в сторону того мужчины. Он пока не выглядел опасным, но явно был слишком заинтересован в нас. Нам придётся пройти мимо него.
Опустив голову в притворной покорности, я пожалела, что у меня нет с собой подобающего чепца, чтобы скрыть лицо. Я шла чуть позади Уилла, как примерная молодая жена. Я не могла выделяться своей манерой держаться или высоко поднятой головой. Будучи женщиной, я могла раствориться в толпе. Нужно лишь хранить молчание и держать глаза опущенными.
И это удавалось мне до тех пор, пока нога мужчины не втиснулась между Уиллом и мною, заставив меня остановиться как вкопанную. Я резко подняла глаза на мужчину, испугавшись, что он встал между мной и Уиллом.
Уилл быстро повернулся, но мужчина поднял руку, чтобы остановить его так, как это сделал бы констебль. Уилл помедлил лишь на секунду, но этого оказалось достаточно.