Такое чувство, будто я смотрела в кривое зеркало. Я не узнавала девушку в отражении.
Всего лишь два года назад я стремилась лишь к тому, чтобы выйти замуж как Мари Маргарита. Я готовилась к своему дебюту в светском обществе, где предо мной предстанет мираж выбора в форме изысканных балов и танцев, но в итоге меня выбрал бы мужчина, который меня захотел. Далее организовали бы свадьбу, и я бы довольствовалась жизнью, как у Мари Маргариты, и мой мир никогда бы не выходил за пределы места моего проживания.
— Возможно, у меня найдётся платье, которое вы сможете позаимствовать на ужин, чтобы выглядеть презентабельно. Я скоро вернусь, — сказала Мари Маргарита. Вставая, она легонько прикоснулась к своему животу, и я гадала, вдруг она уже носит ребёнка. Скольких ещё она принесёт в этот мир? Сделает ли она что-нибудь значимое? И хочется ли ей этого втайне? Или она станет всего лишь записью в истории достижений её мужа.
Мари Маргарита покинула комнату, чтобы принести платье, пока я повернулась к зеркалу. Я прибрала волосы, вновь аккуратно заплетя их в косы и уложив узлом на затылке.
Лёгкий синяк от летевших кусков кирпича проступил на моей щеке возле уха. Я потрогала это место. Немного неприятно, но не болело. Я накрыла ладонью повязку на руке и шрамы, которые я буду носить на себе вечно.
Они помогали мне почувствовать себя живой.
Глава 19
Ужин, должно быть, стал одним из самых сюрреалистичных случаев в моей жизни. Платье Мари Маргариты подошло мне достаточно хорошо, хотя под руками было немного тесновато, и вес ткани был колоссальным. Рукава были расклешёнными, и мне приходилось прикладывать большие усилия, чтобы кушать аккуратно и не макнуть рукав в соус на тарелке.
Гюстав принялся обсуждать с Уиллом нюансы металлургии в Англии, что хорошо подходило под нашу легенду. Мари Маргарита считала, что мы с Уиллом вообще не знакомы, и вместо этого заняла меня светской беседой о погоде во Франции и её личных предсказаниях насчёт весенней погоды. Время от времени она привносила в разговор разнообразие, обсуждая качество поданного сыра или жалуясь на нехватку качественных простыней в доме.
Мне приходилось прикусывать язык, чтобы не влезть в разговор мужчин, но нужно было играть свою роль. Вместо этого я попыталась выведать интересы или мнение Мари Маргариты, но как только я поднимала какую-то тему помимо погоды или качества простыней, она отмахивалась и сводила наш разговор обратно к обыденному.
Я готова была закричать.
Когда хозяйка удалилась в свою комнату, я выдохнула с облегчением. Уилл тоже ушёл, чтобы не создавать непристойного впечатления.
Меня раздражало, что я даже не могла пожелать ему спокойной ночи.
Когда мы наконец-то остались наедине, Гюстав обратился ко мне.
— Мари Маргарита попросила меня образумить вас, — сказал он, беря в руку бокал вина. — Похоже, у неё сложилось впечатление, что вы бежите от навязанного брака, — он усмехнулся. — Бедняжка.
Я отпила глоток кофе. Оливер помог мне пристраститься к этому напитку, и данный кофе был поистине отменным. Я поставила чашку на блюдечко.
Я кое-что хотела обсудить с ним, но это рискованно. Гюстав являлся относительно новым членом Ордена, так что традиции Развлекателей, кажется, ещё не так сильно вбиты ему в голову. Я надеялась обсудить с ним Хэддока, но не была уверена, вдруг он отчитает меня за упоминание запретного имени.
Я решила быть прямолинейной.
— Что вам известно о Хэддоке? — спросила я.
Гюстав подавился вином. Он закашлялся, стуча себя кулаком по груди и уставившись на меня прищуренными глазами.
— Это имя под запретом, — он поморщился, словно внутри воевал с самим собой, решая, стоит ли вести этот разговор.
— Я знаю, и именно в этом заключается моя проблема, ибо я считаю, что именно Хэддок удерживает моего деда в заложниках, — я повернула чашку на блюдце в одну сторону, затем медленно в другую. — Пожурите меня, если вам так угодно, но я не могу добраться до правды, если не имею возможности свободно говорить. Если Хэддок мёртв, его наказание исполнено. Ему нет никакого дела до того, состоится между нами этот разговор или нет.
Гюстав нервно поёрзал. В итоге он встретился со мной взглядом, и в его выражении присутствовала серьёзность, которой раньше там не было.
— Хэддок абсолютно и бесповоротно мёртв. Он похоронен на кладбище Пер Лашез. Он не может удерживать вашего деда.
— Логически я это понимаю, но этот скандал кажется единственным событием в прошлом моего деда, которое может вызвать такую враждебность, чтобы привести к убийству, — я подвинулась назад на стуле. Кто-то же должен что-то знать, чтобы я смогла раз и навсегда отвергнуть идею с именем Хэддока.