Я видела, как Уилл идёт впереди меня в тенистой тьме. Такое ощущение, будто мы снова вернулись в туннель. Я не понимала, как узнала в силуэте Уилла — может, по походке и манере держать плечи. Ошибка исключалась; я просто знала, что это он.
— Уилл! — крикнула я, но голос застрял в горле, и слова не прозвучали. Я попыталась бежать, но мои ноги как будто застряли в грязи. Всё это время он продолжал идти, всё сильнее удаляясь от меня.
— Подожди, — прокричала я, но звук умер в темноте. Я рвалась вперёд, стараясь пойти за ним, но невидимое болото обхватило мои ноги, поднималось вверх по телу и не отпускало. Я не могла пошевелиться.
Затем я увидела свет — тёплый и мерцающий в конце туннеля. Моё горло сдавило, пока я пыталась прокричать имя Уилла, но с губ не слетало ни звука. Этот свет был огнём.
Пламя взметнулось вверх, разрастаясь и простираясь, пока не превратилось в огромную пылающую стену. Уилл продолжал шагать прямо к ней, словно ничего не видел.
— Нет! — закричала я, забившись в своих путах. — Нет. Уилл, остановись! Поверни назад!
Я упала на колени, когда Уилл дошёл до огня. Я боролась и боролась, кидалась на землю, пыталась ползти вперёд, но всё бесполезно.
Он ступил в пекло.
— Уилл! — заорала я, наблюдая, как пламя поглощает его. Стена пламени окружила его силуэт, и он задёргался в центре огненного водоворота. Он выгнулся и потянулся ко мне, но его ладонь и рука обратились в пепел. Всё его тело посерело, разваливаясь и рассыпаясь на моих глазах.
Он развеялся на бушующем ветру.
Я резко села на кровати. Пот покрывал мою грудь и пропитал волосы у лба. Я тяжело дышала от страха, сердце бешено колотилось. В горле пересохло, словно я за многие годы не сделала ни единого глотка воды.
Я отбросила покрывала и свесила ноги на пол. Не раздумывая, я босиком пересекла комнату, не взяв даже свечу, и приоткрыла дверь. Пол казался ледяным, но мне всё равно было жарко.
Без колебаний я прокралась по узкому коридору, пока не нашла дверь в комнату Уилла.
Мне нужно его увидеть. Я подняла руку, чтобы постучать, но остановила себя.
Если меня застанут у его двери (или хуже того, в его спальне), моя репутация будет полностью разрушена, и нас заставят пожениться при неблагоприятных обстоятельствах. Я раскрыла ладонь и прижала её к дереву. Я прислонилась к двери, пока мой лоб тоже не упёрся в её доски.
Из уголка глаз выскользнула слезинка, и я заставила себя обуздать остатки паники. В такой тишине я слышала, как Уилл тихонько похрапывает во сне.
Я ненавидела разлуку. Я ненавидела все чёртовы барьеры, которые стояли между нами. Я хотела раздражённо заколотить по двери или забыть про границы приличий. Я хотела забраться в тепло и безопасность объятий Уилла и наконец-то обрести умиротворение.
Я развернулась и на дрожащих ногах прокралась обратно в свою комнату.
Я не спала остаток ночи. Мне казалось, что до рассвета я прожила десять полных лет.
Глава 20
Вскоре после рассвета мы отправились на кладбище Пер Лашез. К счастью, снега не было, но утро всё равно казалось ужасно холодным. Я видела, как моё дыхание клубится в воздухе, пока мы забирались в маленькую открытую повозку, которую Гюстав позаимствовал у друга. Он взялся за поводья, я села рядом с ним, а Уилл забрался на маленькую грузовую платформу сзади.
Я покрепче стиснула свою сумку. Мари Маргарита любезно одолжила мне своё платье на второй день, а также подобающий чепец, но у юбок не было карманов. Мне приходилось носить сумку со своими вещами, и потому мои руки не были свободны. Я словно не могла привыкнуть к этому неудобству.
К сожалению — или к счастью, это как посмотреть — Мари Маргарита после пробуждения почувствовала себя не слишком хорошо и потому не сопровождала нас. Возможно, она уже носила своего первенца. Эта мысль вызывала беспокойство, хотя я не знала, чем это может быть вызвано. Кроме того, в повозке не осталось места для неё. Нам пришлось бы вызывать такси. Это обошлось бы довольно дорого, учитывая, что дом Гюстава находился в западной части города, а нам предстояло отправиться на восточную его сторону.
Несмотря на утренний холод, я наслаждалась поездкой. Мы ехали вдоль Сены на восток через весь город. Река блестела серебром в холодном утреннем свете. Слева от меня раскинулся город, казалось, состоявший из одних дворцов. Париж обладал изысканной и элегантной аурой, которая делала его неповторимо романтичным. Мне хотелось бы иметь возможность остановиться и насладиться видами, особенно когда мы проезжали мимо острова, на котором находился Нотр-Дам. Я вытянулась, чтобы рассмотреть крышу собора, но не могла увидеть её за остальными городскими крышами.