Мы добрались до приветливой комнаты, выкрашенной в кремовый жёлтый цвет. Мадам Буше села на тёмно-зелёный диванчик и смотрела, как меня так и тянет к окнам и потрясающему виду кафедрального собора.
— Прошу прощения, но возможно, придётся немного подождать, пока наш завтрак сервируют, — мадам Буше чопорно сложила руки на коленях.
— Ничего страшного, — я рада была вновь очутиться в доме. Это казалось более безопасным, чем одной стоять весь день на кладбище. — Чем занимался ваш муж? — спросила я. — Этот дом очарователен, — маленькие портреты и картины украшали стены, и я повернулась, чтобы получше рассмотреть их. Возможно, картина моей бабушки висела в этой комнате.
— Мой… Ах, да. Это состояние было построено на текстиле. Я сама управляю бизнесом, — она повернула статуэтку пастушки, чтобы фарфоровая девочка смотрела на диван.
— Вот как? — я села напротив неё, отчаянно желая разговора. Неудивительно, что у её платья такие искусные рукава. Должно быть, дела шли хорошо, раз она может позволить себе всё это. — Как такое возможно? Я думала, что женщина не может вот так получить наследство. Разве бизнес не перешёл бы к наследникам вашего мужа?
Мадам Буше оставалась бесстрастной, глядя на меня.
— У него не осталось наследников, и даже если бы были, это не имело бы значения. Компания принадлежит мне. Как видишь, я хорошо справляюсь.
— Очень хорошо. Изумительно, — я посчитала честью возможность встретиться с этой женщиной. Одно дело — управлять маленьким магазином в Мэйфере, но совсем другое — развивать производство и управлять таким огромным предприятием. — Я очень усердно работаю в магазине игрушек. Не могу себе представить, как сложно, должно быть, управлять фабрикой или заводом. Как же вы справляетесь?
— Моя дорогая, какие истории я могу тебе поведать, — она одарила меня материнской улыбкой. Возможно, после всего этого я сумею навещать мадам Буше и считать её своей наставницей. Она похлопала меня по колену. — Ты умная девочка, — сказала она. — Позволь дать тебе совет.
Я подалась вперёд. Мне не терпелось услышать её слова, и внутри я чуточку просияла от её доброты.
Морщинки в уголках её глаз сделались чуть глубже от внезапной серьёзности.
— Никогда не позволяй чему-либо встать на пути к твоей цели. Будь гибкой, если придётся, но никогда не принимай поражения.
Я кивнула. Я позволила её словам глубоко просочиться в мой разум и решительно настроилась сохранить их там как драгоценный камень знания. Мадам Буше развернулась и подняла небольшой набор шахмат со столика неподалёку. Квадратики доски были инкрустированы эбонитом и кремовым алебастром, вделанным в крышку коробки с резными краями. Серебряные лозы и листья украшали края над изящно расписанными пасторальными сценами. Мадам Буше взяла фигурки. Она повернула доску чёрной стороной к себе и взмахом руки указала на неё.
— Говорят, шахматы были созданы, чтобы обучать военной стратегии без вооружения настоящих людей, — она поставила на доску короля. Что-то в её поведении изменилось. Выражение её лица сделалось мрачным. — Если бы только мужчины могли решать свои проблемы игрой, а не кровопролитием.
— Вы потеряли кого-то на войне? — спросила я как можно более мягко.
— Сына, — она расставила ряд пешек — аккуратный строй солдат, которыми легко жертвовали. — Он отправился на войну вопреки моему желанию и вернулся сломленным мужчиной. Ни одна мать не должна терять сына таким образом.
— Верно, но что тут поделаешь? — я поставила свою ладью на доску. — Война никуда не денется.
— Я часто задавалась вопросом, почему Развлекатели со всеми их изобретениями не нашли решения проблемы, — произнесла она, ставя свою тёмную королеву на место.
— Это кажется невозможной задачей. Нельзя изменить человеческую натуру, — расставив все фигуры, я сложила ладони на коленях.
— Мужчины реагируют на многие вещи, — сказала она, откидываясь назад и дожидаясь, когда я сделаю первый ход. — Жадность, власть, похоть, — я протянула руку и передвинула свою первую пешку. Она едва заметно улыбнулась. — Страх.
— Что есть больший страх, чем сама война? — спросила я, когда она сделала ход своим тёмным конём.
— В том-то и вопрос, не так ли? Насколько я припоминаю, твой дед отлично играл в шахматы. Он учил тебя в детстве? — спросила она.
Я переставила ещё одну пешку.
— Конечно.
Она улыбнулась мне.
— Будь осторожна. Он не выиграл у меня ни одной партии, — она сделала ответный ход.