— Что всё это значит?
— Ты должна немедленно уйти, — она схватила меня за руку и потащила к двери. Возмутившись её хамством, я выдернула руку и затем стянула чепец с её головы. Короткие чёрные кудри тут же рассыпались в разные стороны.
— Ты тот мальчишка, который правил экипажем! — я уронила чепец на пол. — Что здесь происходит?
Выражение её лица сделалось отчаянным.
— Нет времени объяснять. Ты в опасности.
Я почувствовала, как моя кровь быстрее понеслась по жилам. Уши защипало. Голос в глубине моего сознания подсказывал мне бежать, и я его послушалась. Что-то здесь не так.
Мне надо выбираться.
Я побежала к двери.
Та отворилась, и я едва не врезалась в мадам Буше.
Попятившись, я изо всех сил постаралась изобразить спокойную и приятную улыбку. Горничная быстро отступила в угол и потупила взгляд. Её чепец всё ещё валялся на полу, ничем не сдерживаемые короткие волосы дико вились за ушами.
— О боже. Я так сожалею. Я собиралась сообщить вам, что нашу трапезу принесли, — сказала я, пытаясь повернуться боком, чтобы мадам Буше сошла с порога. Как только там появится свободное пространство, я намеревалась бежать. Пожилая женщина меня не поймает.
Я чувствовала, как на лбу выступает пот. В горле внезапно пересохло.
— Разве вы не присядете? — спросила я.
Вместо этого она посмотрела на мою руку, всё ещё сжимавшую подвеску.
Она склонила голову набок так, как это делает кошка, завидевшая мышку. Затем она улыбнулась точно так же, как когда передвинула последнюю шахматную фигуру.
— Я смотрю, ты нашла мою подвеску, — сказала она, делая шаг вперёд. Я не знала, как такое возможно, но она выпрямилась, превратившись из сгорбленной старухи во внушительную стену.
Она забрала подвеску из моей руки, и от шока я выпустила украшение. Затем она уверенными руками триумфально повесила её себе на шею.
— Я и не ожидала вновь её увидеть. Понимаешь ли, я послала её Генри, чтобы заманить его сюда. Как мило с твоей стороны вернуть её.
Она накрыла кулон ладонью, прижимая украшение к своему обнажённому горлу. Буше закрыла глаза и сделала глубокий вдох, точно только что отыскала давно утерянное сокровище. Когда она убрала ладонь, тёмный камень ожил. Мерцая от жара её кожи, скрученный спиралью рог светился ярко-красным и оранжевым цветом.
Это была метка Хэддока.
— Вы дочь Хэддока, — я вцепилась в спинку дивана для опоры.
Всё милое и материнское, что было на лице пожилой женщины, испарилось в одно мгновение, точно она сняла маску. Глаза, встретившиеся с моими, были жёсткими как сталь.
— Я знала, что ты умненькая девочка, — проворковала она. — Я бы хотела, чтобы ты познакомилась с моим сыном, — огромный силуэт заполнил дверной проем. Его чёрный плащ зашуршал, скользя по белоснежной обшивке стен, когда он поднял взгляд.
Я подавила панику, уставившись в механический глаз мужчины в заводной маске.
Мадам Буше одарила меня жестокой улыбкой.
— Не будь грубой. Поздоровайся со своим дядей, Оноре.
Глава 23
— Взять её, — скомандовала Буше.
Мне не представилось возможности закричать. Я бросилась назад, врезавшись в столик и опрокинув шахматные фигуры, рассыпавшиеся по полу.
Мужчина в маске, сын бастарда моего деда, ринулся вперёд. Он врезался в меня, и моё тело налетело на стену. Я звала на помощь, но спасать меня было некому. Горничная, которая пыталась меня предостеречь, выскользнула за дверь.
Мужчина в маске заломил мне руки за спину. Он сжал рану на моём предплечье, и мои ноги подкосились от боли. Он связал мои запястья, а мадам Буше спокойно вышла вперёд и надела мне мешок на голову.
Весь мой мир мгновенно сузился до того небольшого количества света, который мог просочиться сквозь переплетение нитей. Я видела складки ткани перед глазами, но ничего не могла поделать. С каждым лихорадочным вздохом в мешке становилось всё жарче. Я попыталась сбросить его, но безрезультатно. Я не могла пошевелиться. Я не могла видеть. Моё сердце бешено колотилось, и я пыталась задержать дыхание, пока грубая ткань саднила щёку. Выхода не было.
Я боролась и противилась, билась в хватке своего похитителя и упиралась пятками в пол. Ублюдок был слишком силен и огромен, а платье стесняло мои движения. Он силой поволок меня вперёд, и я никак не могла этому помешать. Я пыталась ухватиться за него, щипая и царапая, когда это удавалось, но не смогла зацепить ничего более существенного, чем его плотная одежда. Мешок вонял прогорклым дымом и луком, и у меня заслезились глаза, когда я закашлялась.