Papa резко вскочил.
— Что случилось?
— Я попыталась остановить лезвия, — огромное лезвие вновь скользнуло по разодранному кольцу, отчего кусочек металла просвистел над нашими головами. Мы оба отпрянули друг от друга, и он впился в стену прямо между нами. Решётка достигла середины комнаты. Этими вращающимися лезвиями стена разорвёт нас на куски. Я схватила кольцо обтянутой тканью стали, застрявшее в шестерёнках, и потянула.
Papa тоже схватился за него и стал как можно быстрее разматывать, освобождая ось лезвия. Широко раскрыв глаза и стиснув зубы, он потянул, затем отдёрнул ладонь, чтобы не порезаться.
Я намотала стальной ободок себе на руку, как смогла, и потянула, но это нелегко было сделать, поскольку решётки постоянно двигались в мою сторону. Я отпрянула назад, и лезвия закрутились свободнее, замедляя давление клетки.
— Нам нужно застопорить решётки, — сказал Papa. Он потянулся назад и опрокинул стул, затем толкнул кровать так, чтобы изножье встало перед решёткой и дало нам как можно больше пространства.
Стена клетки упёрлась в изножье и продолжала давить, пока деревянный корпус кровати не затрещал и не застонал под давлением.
— Сейчас сломается, — предупредила я, но опоздала. Боковая доска кровати треснула. Древесные щепки полетели в нашу сторону. Одна из них ударила меня по предплечью с такой силой, что для моей уже раненой руки это ощущалось как удар кнута.
Решётка ринулась вперёд.
— У нас мало времени. Тянем вместе на счёт три, — скомандовал Papa, сумев хорошенько ухватиться за гибкую сталь. — Раз, два…
Мои пятки задели противоположную стену, и я запаниковала. Решётка смяла остатки кровати и стула в бесформенную кучу. Когда лезвия добрались до матраса и его наполнителя, всюду полетели перья. Я едва не лишилась опоры. Мне нужно было пространство, чтобы дёрнуть, но свободы для манёвра уже не оставалось… через несколько секунд решётка вдавит меня в камень. Лезвия вибрировали слишком близко к моему лицу. За ухом стекала струйка пота.
— Тяни! — закричал Papa.
Мы дёрнули, и намотавшийся металл соскочил. Лезвия пилы завизжали, ожив и превращаясь в гладкий светлый диск, режущие зубцы которого скрывались его скоростью, но решётки по-прежнему двигались в нашу сторону. Я отпрянула назад, прильнув к каменной стене.
Остальные лезвия тоже закрутились на полной скорости. Одно из них при вращении пронеслось так близко к моему лицу, что я почувствовала, как оно задело выбившиеся пряди моих волос.
Вот оно. Мы умрём, и это моя вина.
— Прости, Papa, — я схватила его руку у каменной стены и крепко сжала. — Я так тебя люблю.
— Я тоже тебя люблю, девочка моя.
Я закрыла глаза, дыша часто и отрывисто и ожидая, когда жгучая боль лезвий заденет мою плоть. Прежде я уже смотрела в лицо смерти, но никогда это не было вот так. Меня вот-вот разорвёт на части. Я крепче сжала руку Papa, страшась того первого ужасного укуса металла на коже.
Я услышала очередной громкий стук. Я открыла глаза и увидела, что наступление стены со скрипом прекратилось, а лезвия всё ещё вращались возле моего уха.
Я не осмеливалась дышать. Я готова была упасть в обморок. И если это случится, я повалюсь прямо на лезвия.
Краем глаза я увидела, что лезвие замедлилось. Я осмелилась сделать вдох, но потом лезвие закрутилось в противоположную сторону. Во имя Господа! От этого не будет никакого толка. Что в одну сторону вертится, что в другую, оно всё так же смертоносно. Вновь раздался скрежет, и я вздрогнула, ожидая, что сейчас нас располосует. Но внезапно боковым зрением я сумела рассмотреть большую часть лезвия. Я опять моргнула, не веря глазам, поскольку теперь у меня появилось пространство, чтобы повернуть голову.
Стена отступала.
Из моего пересохшего горла вырвался пискливый звук.
Слава небесам. Стена отодвигалась обратно.
Как только у меня появилось достаточно места, я плюхнулась на пол, жадно втягивая воздух и пытаясь успокоить внутренности. Меня вот-вот стошнит.
Грудь Papa вздымалась, он упёрся ладонями в колени и низко опустил голову, точно только что пробежал половину Англии.
В горле слишком пересохло, и я не могла говорить. Я поднесла руку к груди, где должен был висеть мой ключ.