Я с сожалением вздохнул.
Эх, я же только начал!
Но тут заметил, как из носа моего физического тела медленно покатилась одинокая кровавая капелька, и понял, что на сегодня и впрямь хватит. После чего по-быстрому собрал себя воедино, проверил, чтобы ничего лишнего в воздухе не осталось. После чего вытянул вперед руки, мысленным усилием попросил молнии расступиться и, едва они качнулись в сторону, как пловец, буквально нырнул в собственное тело, в последний момент увидев, что ныряю не в себя, а во внезапно взявшуюся, сомкнувшуюся со всех сторон темноту, но решив, что это не столь важно.
В себя я пришел почти сразу — период беспамятства, сопровождавший процесс возвращения в физическое тело, по моим ощущениям, длился всего несколько мгновений. Так что и капля из моего носа не успела докатиться до подбородка, и лэн Лойен не вскочил со своего места, и лэн Даорн не отлепился от дальней стены, чтобы помочь мне подняться.
Правда, когда я открыл глаза, то понял, что вместе с сознанием ко мне вернулись и телесные ощущения. А именно — головная боль, шум в ушах и круги перед глазами, из-за которых меня моментально повело, так что понадобилось некоторое усилие, чтобы сохранить равновесие.
Так. Что там у нас с молниями?
Ага. Висят, родимые, ждут приказа. Но так до сих пор никого и не тронули. А как только лэн Даорн подошел, окружили его со всех сторон, зажужжали, затрещали. Но вреда ему все-таки не причинили и угасли сразу, как только я их попросил.
— Как ты? — обеспокоенно спросил наставник, когда я оперся ладонями на маты и по одной вытянул успевшие затечь ноги.
— Неплохо. Башка только шумит. И голову кружит.
— Это — обычное явление, — спокойно заметил лэн Лойен, поднимаясь с матов. — Но вообще ты молодец. Из тела вышел сам. Расщепление благополучно провел. С эмоциями справился, колебаниям настроения не поддался и вернулся по первому же зову. Для новичков это редкость.
Я подумал и кивнул.
— Да. С эмоциями и правда творилось что-то не то. В прошлый раз меня захлестывал страх, а потом азарт. Сегодня же мне было беспричинно весело.
— Не переживай, — хмыкнул менталист. — Когда привыкнешь, то начнешь лучше себя контролировать. Хотя у тебя как раз самоконтроль очень высокого уровня, тогда как некоторых приходилось вылавливать и силком возвращать обратно.
— Что, все настолько плохо?
— При выходе из физического тела человеческое «я» нередко идет вразнос, — подтвердил учитель. — Все ограничения, которые ты для себя ставил раньше, мигом слетают. Все твои подспудные желания, напротив, выбираются наружу. Кто был чрезмерно серьезен и не позволял себе расслабиться, может впасть в эйфорию и начать вести себя, как под действием алкоголя. Кто в обычной жизни веселился напоказ, наоборот, нередко замыкается и демонстрирует свои истинные намерения. Но насчет тебя я не беспокоился. Ты и раньше не показывал чрезмерной эмоциональности, а с такими способностями к самоконтролю я хоть завтра готов предложить тебе усложнить задачу.
Я встрепенулся.
— Хотите попробовать расщепление ветви?
— Да. Поэкспериментируем и с тем, и с другим. Поскольку учить тебя входу, как и выходу, в измененное состояние сознания не нужно, то мы можем существенно сократить программу. А как только освоишься, я начну учить тебя техникам влияния на чужое сознание, которые доступны лишь тем, кто умеет отделять свое собственное «я» от тела. Хочешь?
— Спрашиваете, — усмехнулся я. — Только у меня весенняя практика скоро начнется.
— Я в курсе. Но это даже хорошо. На этой неделе я нагружу тебя, сколько получится. Потом ты отдохнешь. Лэнна Хатхэ тоже на этом настаивает. А как только вернешься, вот тогда мы и начнем работать по-настоящему.
На этом мы и порешили, расставшись в тот день весьма довольные друг другом. А в последующие дни лэн Лойен, как и обещал, продолжил вгонять меня в измененное состояние сознания. Вернее, почти что в транс, только по другому принципу, чем это делал мастер Даэ. Более того, с каждым разом я проваливался туда все быстрее и легче. Но если раньше пребывал я там в одиночестве, то, начиная с триэ-рэ[1], учитель стал приходить туда вместе со мной.
Да. Я об этом сразу не подумал, а он не говорил, но ему, как оказалось, тоже было доступно это необычное состояние, так что теперь мы входили в него и выходили одновременно. И это было странно — гулять по школе в виде призрака и попутно слушать объяснения такого же призрачного учителя. Слышать его голос там, где голосов не бывало в принципе. Знать, что он нематериален, но при этом до него все-таки можно было дотронуться. И понимать, что это все же не совсем реальное, но в то же время настолько настоящее, насколько и он, и я могли себе позволить.