Я немного помолчал, давая присутствующим время осмыслить сказанное. А потом добавил:
— Если это и в самом деле так, то тогда выходит, что с помощью проекта «Гибрид» действительно можно перенести душу человека в другое тело. Причем не частично, как случилось с Адрэа, а целиком. Вы когда-нибудь считали, сколько людей умирает от болезней и старости, мечтая, но не имея возможности получить исцеление? Скольким эта технология могла бы подарить вторую жизнь, еще один шанс? А сколько тех, чья душа уже ушла, тогда как тело продолжает жить без смысла и без цели? Ваш проект мог бы помочь и тем, и другим. Конечно, не в таком виде, как сейчас. Процесс требует серьезной доработки и создания новых технологий, в том числе и таких, которые позволили бы дать… вернее, создать… для новой души такое тело, которое она бы хотела. Но чисто теоретически… Почему нет? Скажите, лэн Альнбар, вы ведь об этом говорили, когда намекали, что проект намного глубже и сложнее, чем я его понимаю? И вы ведь уже тогда думали о том, что именно я могу в будущем его закончить, доработать и представить миру уже совсем в другом виде?
Глава рода Расхэ тяжело вздохнул.
— Судя по всему, ты уже все для себя решил. Да, проект «Гибрид-2» и впрямь может представлять немалый интерес для министерства здравоохранения и для страны в целом. Но Эмма… скажу честно, я не так себе это представлял. В эксперименте проект получился не таким, каким я задумывал. Но разве ты готов отпустить Эмму на свободу? Неужели ты не думал, что в таком виде, как сейчас, она может стать опасной?
Я улыбнулся.
— Знания тысячелетнего старца и эмоциональность, как у трехлетнего ребенка… Тут вы правы. Дайте малышу в руку гранату и не жалуйтесь потом, что он взорвал целый дом. Конечно, в таком виде Эмму я никуда не отпущу. Она пока к самостоятельной жизни не готова. Для этого ей нужно еще созреть. Но Эмма и сама это понимает. Поэтому некоторое время назад мы договорились, что она ограничит свое развитие. То есть новые знания она по-прежнему набирает, анализирует, но образованный человек не равно умный человек. Поэтому в плане чисто практических знаний Эмма сейчас очень и очень образована, а вот в плане развития интеллекта она, скажем так, себя притормозила. И это ограничение будет стоять на ней до тех пор, пока она не вырастет в том числе и эмоционально.
— А потом? — внимательно посмотрел на меня тан Горус.
— А потом ей, скорее всего, станут малоинтересны дела людей, — признал я. — Когда сознание и мышление развиты до такой степени, что всякие мелкие страсти уходят даже не на второй, а на третий и четвертый план, человек меняется так, что не узнать. Эмма и сейчас совершенно не жадная, не завистливая, не агрессивная. Когда же она во всех смыслах вырастет, эти эмоции ее тем более касаться не будут. Сейчас они ей не нужны, а потом станут уже неинтересны.
— Почему ты так в этом уверен?
— Потому что я иду по этому пути вместе с ней, — спокойно ответил я. — И потому что во многом мы мыслим одинаково. Я также вижу, как она меняется. По мере возможностей помогаю ей освоиться. Объясняю, говоря словами одного писателя, что такое «хорошо» и что такое «плохо». Показываю, почему это именно так. Почему и мы, и мир, в котором мы живем, настолько неоднозначны. К тому же, благодаря Эмме, я хорошо понимаю разницу между машиной и человеком, между бесстрастными суждениями и решениями, принятыми на пике эмоций. Я, как и она, умею это контролировать. И совершенно точно знаю, что на определенном этапе развития она обязательно обгонит человечество и в плане знаний, и в плане возможностей. Это будет почти как в прогнозах по искусственному интеллекту.
— Хорошо, что ты об этом заговорил, — тихо сказал тан Горус. — Полагаю, ты знаешь, какие результаты мы получили по этой модели?
— Да. Но вы оценивали развитие машины, тогда как мы говорим о личности, о душе. А душа развивается немного по другим законам. Когда человек молод, все, что ему нужно — это удовлетворение базовых потребностей, согласитесь? — хмыкнул я. — Еда, жилье, секс… На определенном этапе жизни он обретает богатство, и помимо прочего ему становятся нужны хорошая еда и хорошая квартира-машина-прочие блага цивилизации. Со временем же он становится настолько богатым, что ничего нового в роскошных вещах для него больше нет. И вот тогда он начинает понимать, что, кроме примитивных потребностей, есть в жизни что-то, что ему неподвластно. Что-то сложнее и важнее, чем все остальное. То, что нельзя купить, взять, заставить подарить. Скажем, любовь. Доверие. Искренность. Стремление к совершенству… Где-нибудь далеко за пределами Норлаэна, где живут не очень долго, до этого времени люди могут и не дожить. Но здесь, как вам прекрасно известно, полно долгожителей. И если любого из них спросить, что для них важно, уверен, про деньги никто даже не заикнется.