Пока Ричард с гордостью наблюдал за разворачивающейся внизу резней, Конрад только кричал от возмущения.
— Это наши лучшие рыцари, а ты послал их на смерть, словно простых пехотинцев! — Его пронзительный визг грозил перерасти в истерику. — Если их убьют, мы понесем невосполнимые потери, которые будут означать конец этой кампании.
Ричарду, рука которого уже лежала на рукояти меча, понадобилась вся выдержка, чтобы сдержаться и не убить трусливого Конрада.
— Не стоит недооценивать моих воинов, — сквозь зубы процедил Ричард, не дав закончить Конраду предложение.
Вскоре Ричард стал свидетелем того, что уже давно ожидал. У основания городских стен, в том месте, где землекопы отважно продолжали свою работу, раздался оглушительный взрыв. Они явно достигли стены и воспользовались ограниченными запасами греческого огня, имевшимися у них, чтобы снести стену у основания. И план сработал! Часть стены задрожала и обвалилась, посылая лучников сарацин, сидящих в бойницах, на верную смерть от падения с огромной высоты. Тяжелые камни, словно гигантские капли, стали падать на дерущихся, погребая под собой как безбожников, так и воинов Ричарда. Но потери были оправданы. Когда дым рассеялся, а пыль от рухнувшей стены улеглась, Ричард увидел, как его отряд сквозь брешь в стене входит в город.
Ричард мог бы остаться и наблюдать издалека за теперь уже неизбежной победой, но король почувствовал бурление крови, вызванное жаждой завоеваний. Несмотря на расстояние, он по-прежнему не выпускал из своего поля зрения облаченного в красное воина — Таки-ад-дина, отчаянно защищавшего павший город и не желавшего отступать. Ричарда не могла не восхитить отвага язычника.
Довольный король повернулся к Уильяму, который с каменным лицом наблюдал за опустошением внизу, не выказывая ни ликования, ни печали. Однажды Уильям сказал королю: «Война — это долг, а не увлечение». Ричард прекрасно знал, что Уильям вот уже несколько дней храбро сражается на передовой. Король не стал рисковать понапрасну его жизнью, понимая, что победа уже не за горами. Но он чувствовал, что обязан предоставить рыцарю выбор.
— Ты готов умереть во имя Господа Бога? — спросил он рыцаря.
— Готов, — совершенно невозмутимо ответил Уильям.
— Тогда в бой! Давай покажем сарацинам, на что способны короли.
Конрад в изумлении наблюдал за двумя полководцами, пришпорившими лошадей и помчавшимися с горы, прочь от безопасного укрытия командного штаба, прямо в самую гущу сражения.
— Вы куда? — в испуге выкрикнул Конрад. — Это настоящее безумие!
Это и впрямь было безумием, но Ричард любил такие мгновения. Он несся на безбожников подобно ястребу, устремившемуся к добыче. Его сияющий меч тут же обагрился кровью увенчанных чалмой врагов. Схватиться в рукопашной — вот это война настоящая. Люди сражались храбро, сойдясь с противником лицом к лицу. Топоры, копья, кинжалы — все шло в ход, а самые яростные воины, оставшись полностью безоружными, с налитыми кровью глазами продолжали атаковать врага голыми руками. Примитивное и восхитительное зрелище, в котором Ричард чувствовал себя намного лучше, чем когда бы то ни было на уютном, теплом троне. Он ликовал, находясь в самом центре урагана из ненависти, крови и огня.
Король взмахнул мечом и почувствовал, как лезвие рассекает металл и плоть. Меч разрубил шейные сухожилия смуглого врага и рассек ему трахею. Ричард заметил ужас в глазах противника прежде, чем голова последнего отделилась от тела и исчезла под лошадиными копытами. Кровь фонтаном брызнула из обрубка — все, что осталось у араба от шеи. Ричарда с головы до ног окатило мерзким гноем и кровью, хлынувшими из человеческого нутра. Капли крови воина-неудачника попали Ричарду в рот, и он с ужасным криком стал отплевываться. Арабские солдаты заметили короля — в запекшейся крови и кишках, с убийственным, безумным огнем в глазах — и попытались уклониться от его атаки. Бесполезно. Ричард, охваченный жаждой крови, превратился в смертельный ураган.
Он хотел найти Таки-ад-дина и встретиться с мусульманским военачальником в открытом поединке, но сотни людей и лошадей, сошедшихся в схватке, мешали разглядеть облаченного в красное воина. Впрочем, неважно. Ричарда утешало то, что жертвами королевского гнева сегодня пало множество безбожников, пусть и менее знатных.