Из членов верховного совета Ричарда отсутствовал только французский король Филипп. К сожалению, он стал жертвой того же самого «лагерного» тифа, который несколько недель назад чуть не унес жизнь Ричарда Львиное Сердце. Пока Филипп медленно выздоравливал, его свита уже поговаривала о том, что французский король, как того требовала честь, и так много сделал для завоевания Святой земли. Акра пала, и теперь поход Ричарда на Иерусалим был всего лишь вопросом времени, поэтому Филипп через пару недель планировал вернуться в Европу. Что, разумеется, было Ричарду Львиное Сердце только на руку. Несмотря на то что Филипп проявил себя за последние несколько месяцев длинного перехода по суше и морю верным союзником, Ричард не имел ни малейшего желания делить титул завоевателя Иерусалима с кем бы то ни было. Оно и к лучшему, что Филипп возвращается в Европу и оставляет Ричарда одного исполнить свое предназначение, ведь до окончательной победы над язычниками оставался один решительный шаг. К тому же отъезд французского короля в итоге положит конец шуточкам, которые, насколько было известно Ричарду, кое-кто из воинов тайно отпускал в его адрес. Временами Ричарду казалось, что легкий юношеский флирт с красавцем Филиппом будет преследовать его бесконечно.
После того как посол закончил витиеватое приветствие на превосходном беглом французском, Ричард перешел прямо к делу.
— Ваш султан выполнил мои требования? — осведомился король.
Посланник Саладина кивнул своей свите, и арабские солдаты открыли сундуки. Они были набиты блестящими золотыми динарами, украшенными арабской вязью, которая, как недавно узнал Ричард, являлась нечестивыми стихами из священной книги язычников. Плевать. Если монеты переплавить в слитки, все следы святотатства безбожников канут в кузнечном горне.
Наблюдая за своими сановниками, которые в изумлении уставились на чудесные дары, принесенные из вражеской казны, Ричард понимал, что предлагаемые деньги никак не составляют затребованную сумму в двести тысяч динаров. Именно в такую сумму оценивалось имущество Саладина — в этом под пытками признался прежний незадачливый правитель Акры.
Посланник покаянно склонил голову, подтвердив подозрения Ричарда, что эта добыча намного меньше ожидаемого выкупа.
— Султан сожалеет, что не смог собрать целиком такую огромную сумму, — с характерным гнусавым акцентом извинился посланник. — Но в знак проявления веры он посылает сокровища, составляющие десятую часть того, что ваше величество затребовало в своем последнем сообщении.
Ричард вновь взглянул на своих придворных, которые чуть ли не пускали слюни при виде золота. Он понимал, что они готовы довольствоваться предложенным, и почувствовал, как от презрения в нем поднимается желчь. Именно жадность и недальновидность поставили прежнее королевство крестоносцев на колени. Ричард осознавал: чтобы дать толчок развитию своей новой власти против мусульманских захватчиков, он обязан показать и людям Саладина, и своим придворным, что он человек, отвечающий за свои слова.
— Я высоко ценю щедрость султана, но мои условия предельно ясны. Этой толики недостаточно, — ответил Ричард, наблюдая, как вытягивается лицо посланника, осознавшего, что его надежды на мирное улаживание вопроса не оправдались. Ричард кивнул своей облаченной в доспехи страже, которая встала перед мусульманской делегацией. — Прошу на минуту извинить меня, уважаемый посол. Мне нужно переговорить со своими советниками.
Эмиссар склонил голову. Его со свитой вывели в небольшую переднюю. Когда дубовая дверь закрылась, Ричард повернулся, его взгляд упал на Уильяма.
— Давай, по крайней мере, освободим женщин и детей, — предложил Уильям своим обычным бесстрастным тоном. — Мы должны в ответ на его жест доверия ответить своим.
Конрад сплюнул к ногам Уильяма лист бетеля, который до этого жевал.
— У безбожников нет веры, — проворчал он. — Поэтому их и называют безбожниками.
Ричард с интересом наблюдал, как Уильям пытается сдерживать закипающий в нем гнев. Несмотря на то что он любил Уильяма как брата и всем сердцем презирал Конрада, их перепалка, тем не менее, доставляла ему истинное удовольствие.
— Лорд Конрад поражает своей образованностью, — прошипел Уильям. — Вероятно, он даже умеет читать и писать?
«Так ему!» — подумал Ричард.
— Однажды я напишу на надгробии твое имя!
Браво! Конраду впервые удалось дать достойный ответ главному королевскому рыцарю. Но как ни увлекательно было наблюдать за этой стычкой, Ричард понимал, что должен положить конец их препирательствам и вернуться к делам насущным.