Саладин приказал привести любого солдата, который бы смог располагать ценными военными сведениями. Вместо этого они принесут султану на серебряном блюде его величайшего врага.
Камаль заметил кровожадный взгляд Джахана и улыбнулся. Они вот-вот станут самыми знаменитыми воинами во всем мире.
Ричард почувствовал, как учащенно забилось сердце, — так случалось всегда, когда он готов был поразить врага во время боя. Всадник впереди него, облаченный в голубой халат и чалму, уже в следующее мгновение встретится со своим Создателем на конце острого копья Ричарда. Он метнул копье в закругленные пластинчатые доспехи араба, намеренно целясь в самое слабое место, которое, как он знал, находится в складке под левой рукой. И тут разверзся ад.
Долина наполнилась звуком труб, и мчавшиеся во весь дух всадники внезапно развернули лошадей, чтобы дать отпор преследователям. Численность крестоносцев вдвое превосходила численность горстки безбожников, поэтому их наступление граничило бы с самоубийством, если бы не выскочившее из засады подкрепление.
Более тридцати всадников вылетели из своих укрытий, устроенных за огромными валунами у подножия большой песчаной дюны. Ричард почувствовал, как кровь отлила от лица, ибо понял, что по глупости попался прямо в расставленную ловушку. Он хотел отругать себя за то, что жажда мести застила здравый ум, но сейчас было не время для самобичевания. Им необходимо отделаться от сарацин, пока великий крестовый поход не закончился здесь под градом стрел. Ричард не имел ни малейшего желания умереть в этой пустынной долине и войти в анналы истории как король-болван, попавшийся на старую как мир уловку.
Ричарду удалось развернуть лошадь на сто восемьдесят градусов, одновременно копьем отражая нападение мусульманина. Глубоко воткнутое в грудь нападавшего копье раскололось надвое, и король повернулся, спасаясь бегством. Солдаты попытались взять своего полководца в круг, и несколько рыцарей приняли на себя весь град стрел, явно предназначавшийся их сюзерену.
Одна из стрел пролетела через просвет между человеческими телами и вонзилась в левую руку Ричарда. Разрывая несколько слоев металла и кольчугу, зазубренный наконечник впился в плоть, остановившись лишь после того, когда окончательно уткнулся в его раздробленную ключицу.
Ричард почувствовал, как все тело взялось огнем. А когда искры вечных мук прошлись по всей длине деревянной стрелы, засевшей у него в плече, и попали в кровь, словно кипящая кислота, перед ним, казалось, распахнулись врата ада, дабы забрать его к себе. Король старался держать глаза открытыми, но его взор внезапно потускнел, и у него появилось ощущение, будто он попал внутрь черного тоннеля. Его начала поглощать темнота, а слепящий свет пустыни все меркнул и меркнул.
Внезапно пустоту пронзил знакомый голос — и он вновь обрел зрение. Возле него был Уильям, прилетевший, словно ветер. Рыцарь протянул руку и схватил королевское знамя, которое продолжал сжимать Ричард. А потом, даже не взглянув на раненого короля, Уильям Тюдор прорвал защитный круг, пытавшийся вывести короля в безопасное место. Рыцарь с громким смехом держал над головой знамя, даже когда его со всех сторон атаковали сарацины.
— Сарацинские болваны, я — Ричард Львиное Сердце, граф Анжуйский! — воскликнул Уильям. — Ни одному язычнику не выпадет честь взять меня в плен.
И рыцарь поскакал в дюны, в противоположную от короля сторону. Мусульманские солдаты, стремясь захватить человека, который, как они думали, являлся повелителем их врагов, бросились за Уильямом.
Вскоре Уильям исчез.
Ричард увидел, как выживший тамплиер, скакавший рядом с ним, спрыгнул с бежавшей галопом лошади и опустился в седло Ричарда, искусно выполнив прыжок, который он, вероятно, никогда не сможет повторить, но за который его, несомненно, будут до конца военной карьеры уважать товарищи. Этот рыцарь схватил поводья лошади и поскакал с раненым королем прочь из пустыни Негев, в лагерь крестоносцев, разбитый неподалеку от тлеющих руин Аскалона.
Глава 56
ПЛЕННИК
Аль-Адиль в напряженном ожидании сидел рядом с братом. Весть о том, что Ричард Львиное Сердце захвачен в плен оставшимся в засаде отрядом Саладина, пронеслась по Иерусалиму, словно пожар. Короля под неусыпным надзором везли во дворец, поскольку он отказывался говорить с кем-либо, кроме самого султана.
Султан велел усилить охрану вокруг Священного города. Никто не знал, что предпримет армия крестоносцев, узнав, что их король взят в плен, а их планы по захвату Египта провалились. Многие придворные надеялись, что двойной удар наконец-то подорвет боевой дух врагов и те просто сядут на корабль и отправятся домой. Но аль-Адиль не верил в это ни на секунду. Вероятнее всего, враг предпримет отчаянное, решительное наступление на Иерусалим. Эти фанатики бросят все имеющиеся силы на Священный город, ввязавшись в окончательное сражение, исход которого трудно даже предсказать.