Единственным, кого, казалось, не удивило и не возмутило предложение Ричарда, был сам Саладин. Султан откинулся на спинку трона и стал поглаживать золотых львов, служивших подлокотниками. Маймонид заметил, как на губах султана играет улыбка.
— Заманчивое предложение, — произнес он после эффектной паузы.
Конрад позеленел. Маймонид в душе надеялся, что маркграф возьмет себя в руки. Если он потеряет сознание из-за недостатка поступающей в мозг крови, незавидная задача спасать жизнь этому негодяю предстоит именно ему, лекарю. Но в данном случае лучше бы раввина об этом не просить.
— Мы же договорились! — выкрикнул Конрад. Оскорбленный маркграф шагнул к султану, но телохранители-близнецы преградили ему дорогу. Казалось, они только и ждали, что Конрад сделает еще один шаг, чтобы у них появился повод казнить на месте эту распустившую сопли крысу.
Саладин, прищурившись, взглянул на Конрада и жестко произнес:
— Мы пока только ведем переговоры, маркграф.
При виде обнаженных сабель, которые в опасной близости покачивались у его шеи, Конрад отступил. С огромным трудом изменник, которого самого предали, сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Когда он вновь заговорил, его голос звучал вполне здраво, хотя он, по-видимому, не догадывался, в какую кровожадную маску превратилось его лицо. Шрам под левым глазом заалел, словно горячий уголь.
— Ричард хочет тебя обмануть, — заявил Конрад. — Он просто пытается выиграть время, чтобы дождаться подкрепления из-за моря.
Саладин больше не смог сдерживать улыбку при виде замешательства маркграфа.
— Разумеется, пытается, — подтвердил султан, как будто скрытые мотивы Ричарда были понятны даже ребенку. Саладин повернулся к посланнику: — Мой дорогой сэр Уолтер, учитывая сложившиеся обстоятельства, я могу согласиться на это перемирие, но при условии, что буду иметь гарантии.
Это было неожиданно. Вельможи начали перешептываться, и впервые Саладин не стал призывать их к молчанию.
— Гарантии, прославленный султан? — переспросил гонец, вновь произнеся это слово по-арабски, как будто неверно истолковал для себя его смысл.
— Да. Наш друг Конрад справедливо напоминает нам об угрозе, которую представляют последующие вторжения. Я хочу положить конец этой непрерывной войне между нашими цивилизациями. Единственно возможный способ — объединить наши интересы.
На лице Алджернона отразилось замешательство, как будто султан начал разговаривать на своем родном курдском языке, а не на общепринятом языке своих арабских подданных.
— Я не понимаю.
И не он один. Все взгляды были прикованы к Саладину. Весь двор с тревогой ждал, что ответит султан по поводу того, как он собирается вести свое государство по неспокойным водам политического противостояния.
— Нам стало известно, что сестра короля Иоанна ступила на наши берега.
Сэр Уолтер побледнел. Это было неизвестно даже Маймониду, но после трагического успеха при Аскалоне методы султана собирать разведданные против франков значительно усовершенствовались.
Когда посланник вновь заговорил, он явно колебался, не зная, что можно рассказать, а что нужно скрыть.
— Да, принцесса Иоанна удостоила короля кратким визитом, но она давно…
— Она все еще здесь, в его лагере в Арсуфе, — холодно возразил Саладин, давая понять, что не потерпит от посланника обмана.
— Какое отношение сестра короля имеет к нашему предложению заключить перемирие?
Этот вопрос мучил не только Маймонида, но и всех присутствующих в зале.
Саладин сверкнул глазами.
— Скажи своему королю, что я сам предлагаю ему перемирие. Перемирие на основе брака.
Его слова тут же вызвали потрясенный ропот. Маймонид, не веря ушам, посмотрел на друга. Как султан может думать о еще одной женщине, когда Мириам томится в плену у Ричарда?
И тут султан, заметив взгляд раввина, произнес следующие слова: