Ричард поймал взгляд, которым обменялись отец и дочь. Улыбнувшись, он встал и вежливо поклонился своему противнику. Человеку, который всего несколько часов назад хотел его отравить.
— Император решил удостоить нас своим присутствием, — произнес Ричард, и на его губах заиграла насмешка.
Исаак, гордо подняв голову и выпрямив плечи, смерил его взглядом. В своем королевском одеянии он на секунду напомнил Уильяму короля Генриха, и у рыцаря тут же засосало под ложечкой. Он не желал становиться свидетелем унижения этого благородного правителя, но бежать было некуда.
— Отпусти мою дочь, — просто сказал Исаак. — Ты получишь все. Мое королевство. Только не трогай ее.
Ричард рассмеялся от всей души.
— Плох тот переговорщик, который предлагает все и сразу, — ответил король. Он повернулся спиной к Исааку и сделал еще глоток из своего кубка. Ричард, словно актер, с преувеличенной манерностью вновь откинулся на свою подушку и небрежно положил ноги на резной дубовый стол. — Но я пойду тебе навстречу. Ты отдаешь Кипр на милость моей армии, я же отпускаю твою дочь.
Император ни секунды не колебался.
— Договорились.
Ричард смерил Комнина долгим взглядом. Уильям не мог сказать по необычному выражению лица своего короля, то ли он презирает, то ли восхищается императором. Скорее всего, и то и другое, решил рыцарь.
— Но император пошел войной против Плантагенетов. Император останется. — Ричард пристально смотрел на противника, ожидая реакции, но Исаак Комнин и бровью не повел, как будто ожидал чего-то подобного.
— Я останусь с вами, — заверил он без тени намека на сожаление или стыд в голосе. Уильям надеялся, что он сам поведет себя так же достойно, если ему суждено будет оказаться во власти сарацин.
— Нет! — Роксана бросилась к отцу. Он медленно обнял дочь, крепко прижал к себе, потом вытер ей слезы и повернулся к Ричарду.
— У меня только одна просьба, с которой я обращаюсь как король к королю, — сказал Исаак. — Сохраните мое достоинство. Народ не должен видеть своего правителя в железных цепях.
Ричард не сводил с него взгляда. От Уильяма не укрылось, как на мгновение в глазах Ричарда мелькнуло сострадание. Но затем король заметил усмешки на лицах своих высокомерных советников. Эти люди давно считали Исаака Комнина предателем за его мирные инициативы с мусульманами и теперь злорадно наблюдали, как он выпрашивает толику снисхождения. При виде безжалостных лиц своих придворных, молча подстрекавших его, Ричард посуровел. Уильям отвернулся, прекрасно понимая, что его господин не чувствует себя надежно на королевском троне, чтобы одаривать своего врага — их врага — своей милостью.
— Ты совершенно прав, Исаак Комнин, — наконец произнес Ричард. — Для императора я велю выковать цепи из серебра. Но этой участи тебе не избежать, мой император.
Исаак пожал плечами, как будто ожидал худшего, но неожиданно вперед шагнула его дочь и плюнула Ричарду в лицо.
— Ты — чудовище! — зло бросила Роксана. Она, казалось, так и дышала ядом.
Телохранители Ричарда кинулись к ней, выхватив мечи, чтобы ответить на оскорбление, но король поднял руку, останавливая их порыв. Ричард вытер слюну со своего лица.
— Скажи своей дочери, что ей очень повезло. — Тихий голос Ричарда звучал угрожающе. — И пусть не забывает о почтительности, иначе ее полоса везения закончится.
Исаак, побледнев, положил руку на плечо девушки. Она отступила, лицо ее продолжало пылать яростью. Ричард кивнул охране. Крепкие воины окружили и взяли под стражу свергнутого правителя Кипра. Комнин не сопротивлялся, когда они выводили его из шатра, он лишь низко склонил голову, чтобы не смотреть на своих воинов, которые сопровождали его в этот последний путь еще императором. Заплаканная и проигравшая Роксана смерила всех находящихся в зале злобным взглядом, задержалась на Ричарде, а потом повернулась и последовала за отцом.