Маймонид долго сжимал ее в объятиях.
— Не отходи от меня, милая, — попросил он. — Не желаю потерять из-за этих дикарей еще одного любимого человека.
Мириам улыбнулась. Девушка не хотела, чтобы он увидел растущую в ее душе панику при мысли о том, что она вновь окажется лицом к лицу с врагом.
Глава 28
ЛЕКАРЬ И БОЛЬНОЙ
Мириам постаралась зажать нос, но тошнотворный запах лагеря крестоносцев уже проник в ее ноздри и грозил вызвать самую банальную рвоту. Палаточный лагерь, служивший базой для тридцати тысяч европейских солдат, выглядел и смердел подобно разросшемуся клоповнику. Мириам была уверена, что это никакое не преувеличение. Если только она была необъективна к клопам.
Мириам с плохо скрываемым ужасом смотрела на толпы неряшливых, испачканных кровью и слюной варваров, которые тяжело ступали по скалистому побережью Акры, и пыталась отогнать воспоминания о своей недавней поездке по равнинам к северу от Иерусалима. Путешествие оказалось относительно приятным, если не брать во внимание угрюмых взглядов телохранителей Саладина, которые считали, что участие женщины в столь опасной миссии не только безрассудно, но и предвещает неудачу. Мириам скакала на кобыле, спешно оседланной в султанских конюшнях после того, как Таки-ад-дину не удалось отговорить раввина брать с собой племянницу. Он сыпал проклятиями, угрожал, увещевал старика, но встретил доводящий до бешенства упрямый отпор и согласился лишь тогда, когда один из таинственных незнакомцев, в котором Мириам с удивлением узнала длинноволосого франка, взмолился, чтобы молодой воин поторопился. Франк по имени Уильям разговаривал по-французски через своего завернутого в плащ компаньона, который по виду был африканцем (или очень темнокожим арабом, она не могла сказать точно) и выполнял обязанности переводчика.
Маймонид обучил Мириам нескольким варварским языкам, но больше всего девушке нравился французский. Он был мелодичным и плавным, как ее родной арабский. Однако она продолжала хранить молчание, не желая, чтобы враг увидел, что ей понятен его язык, хотя раввин свободно беседовал с рыцарем по-французски. Мириам предпочитала, чтобы враг не знал о ее владении языком. Человек чувствует себя в безопасности, когда знает, что его язык не понимают, а это неизбежно приводит к тому, что бдительность притупляется и он произносит в присутствии врага необдуманные слова.
Когда разношерстная компания путешественников, состоящая из арабов, франков и евреев, готовилась отправиться в одну из самых судьбоносных операций нависшей войны, Таки-ад-дин велел облачиться им в крестьянские одежды, чтобы скрыть, кто они есть. К тому же он потребовал, чтобы Мириам надела паранджу. Девушка уже хотела было возразить, но по глазам дяди поняла, что в этом вопросе он ей не союзник. Недовольно ворча себе под нос, она снесла оскорбление и закрыла нижнюю часть лица темным платком.
Всадники покинули Иерусалим через северные ворота. Первыми скакали Таки-ад-дин и Уильям (темнокожий переводчик не отставал от своего рыцаря), за ними ехали Мириам и Маймонид, шествие замыкали близнецы-телохранители султана.
Поездка в Акру обычно занимает три дня, но Таки-ад-дин настоял на том, чтобы они ехали окольными путями и неезжеными дорогами. Едва заметив приближающегося всадника — был ли это один из обычных патрульных гарнизонов Саладина или одинокий крестьянин на осле, — племянник султана приказывал всем укрыться в зарослях деревьев, за валунами (спрятаться в любом месте, лишь бы остаться незамеченными), а сам с телохранителями-египтянами скакал на разведку. Угроза неизменно оказывалась ложной, и компания продолжала свой путь после того, как незваные гости уезжали своей дорогой. Таки-ад-дин неукоснительно придерживался этой осторожной стратегии, хотя Уильям умолял его ехать быстрее: больной король терял драгоценное время.
Однажды Мириам пожаловалась дяде на чрезмерную предосторожность, но раввин призвал ее к терпению — армии готовятся к войне и никто не знает, когда франки пошлют свои войска в разведку на мусульманскую территорию. Он напомнил ей, что, несмотря на последние сведения, Ричард Львиное Сердце уже мог умереть и его обезглавленная тысячная армия головорезов бросилась грабить и мародерствовать на их земле. От этого предположения становилось не по себе.
Но поездка прошла без особых происшествий. Мириам целыми днями внимательно прислушивалась к разговорам, которые вели Таки-ад-дин и Уильям. Большей частью они рассказывали о культуре собственных стран, но оба усердно избегали информации, которая бы могла дать тактическое преимущество противнику, — на тот случай, если их страны развяжут войну. Мириам поняла, что эти разговоры напоминают состязание в хвастовстве, как обычно случается между мужчинами: каждый солдат готов до бесконечности превозносить собственные подвиги и доблесть своего народа. Но Мириам была знатоком языка тела и читала между строк, поэтому сосредоточилась не на том, что было сказано, а на том, что помогало понять характер человека: она анализировала интонацию, с какой они говорили, и их жесты.