У телег, что разгружались перед складскими воротами, мелькали редкие белые чепцы сестёр милосердия. Какой-то человек, скорее всего, врач, из гражданских с непокрытой головой, на которой смешно развевался куцый клочок седых волос, в поблескивающем на солнце пенсне, чёрном драповом пальто, надетом поверх халата, замызганных брюках и калошах, облепленных грязью, увидев нашу кавалькаду, всплеснул руками и поспешил навстречу.
Нужно сказать, что личный состав лазарета отнёсся очень серьёзно к нашему с Иваном Ильичом инструктажу. Фельдфебель удивлённо посматривал на санитаров и сестёр, у которых незащищёнными оставались лишь верхняя треть лица, в остальном все распоряжения были выполнены скрупулёзно и в точности. Лишь шинели, пока мы находились в дороге, были накинуты для тепла прямо поверх халатов. Вяземский, также облачённый в халат и с ватно-марлевой повязкой на лице (косынку он всё же проигнорировал), соскочил с телеги навстречу спешившему человеку в пенсне.
— Военный врач РОКК Вяземский Иван Ильич, с передвижным полковым лазаретом! — глухо из-под повязки отрекомендовался он запыхавшемуся медику, бросая правую руку к козырьку, — с кем имею честь?
— Месяцев Иван Григорьевич, думский врач. Вы к нам на подмогу? Как же хорошо…положение прескверное! Со мной ещё два врача, господин Тимонтаев и мадам Лесигард, фельдшеры, община сестёр милосердия Самары прислала своих воспитанниц. Немного, к сожалению. Идёт подготовка обсервационного пункта. Вы же в курсе, что прибудут ещё два эшелона? — всё это доктор произнёс на одном дыхании, которое у него так и не восстановилось. Речь его изобиловала всей палитрой эмоций: от отчаянной паники до истерического веселья.
— Обсервационный пункт — это вот этот пакгауз? — перебил его Вяземский.
— Да, именно. По распоряжению вице-губернатора с позволения принца Ольденбургского!
— Александр Петрович уже был здесь?
— Нет, Его Императорское Высочество сейчас в губернском присутствии. Экстренное совещание городской думы по финансированию содержания пленных, организации и предоставления городских помещений под лазареты для больных. Проект принца предполагал создание целой группы пунктов фильтрации на линии Сызрань — Самара — Златоуст…
— Понятно. Изыскивают средства. Нам что приказано? И кто здесь сейчас главный, к кому следует обращаться за размещением и дополнительными мерами по организации медицинских пунктов? — я впервые видел Вяземского в деле и мне очень импонировала его манера отсекать досужие разговоры. Всё обговорено заранее и для нашей безопасной работы следовало добиться необходимых преференций.
— Так, по медицинской части — я, ваш покорный слуга, а по обустройству и строительству — вон Пафнутьев Аркадий Степанович, заместитель вице-губернатора, — к нам от пакгауза уже шёл, размашисто перешагивая лужи и подбирая полы лисьей шубы, грузный бледный мужчина с глазами навыкате. На его гладковыбритом лице застыла гримаса досады и омерзения. За ним поспешал какой-то немалый полицейский чин, судя по висюлькам на шинели и качеству сукна, сапог и прочего.
— Титулярный советник Пафнутьев! Полицмейстер Варнаков!
— Коллежский асессор, военный врач РОКК, князь Вяземский Иван Ильич, начальник передвижного лазарета 7-го Сибирского полка! — на этот раз представление моего шефа было столь полным. Оно и понятно: необходимо было расставить сразу все приоритеты, не то засунут в самую жопу и заставят плясать под дудку ни хрена не смыслящих в нашем деле людей. А так, глядишь, десять раз подумают, да и к пожеланиям с просьбами отнесутся с большим вниманием.
Дальше, как и полагается, начальство наше свалило в стоящую у шлагбаума крытую коляску. Мы же, в сопровождении всё того же фельдфебеля продолжили передвижение к пункту обсервации, где и началась выгрузка уже нашего лазарета. Внутри и перед входом в пакгауз также велись работы: я с удивлением отметил, что голые кирпичные стены обивают двойным слоем фанеры, а перед воротами сколачивают навесы с лавками неизвестного предназначения.
Оставив Ольгу Евгеньевну обустраиваться с временным складом (телеги требовалось освободить, транспорта остро не хватало), я прихватил Семёна, и мы решили рассмотреть вагоны с пленными поближе. Так сказать, определить фронт работ.
С каждым шагом, несмотря на наличие масок и пронизывающего ветра, тошнотворная смесь запахов, идущих от раскрытых дверей вагонов, становилась всё тяжелее.