— Не смею спорить, Александр Петрович, — губернатор снова поклонился, обозначив лицом всепоглощающее внимание и заинтересованность.
— Итак, юноша. Мне показалось, или вы, делая доклад, не скрою, краткий и довольно всеобъемлющий, не сказали всего, что хотели?
— Э-э-э, ваше Императорское Высочество, простите, я полагал, что мои мысли, выводы и эмоциональная оценка происходящего не так важны для комиссии, как необходимые для планирования дальнейшей помощи цифры.
— Позвольте мне решать, господин Пронькин, что важно, а что нет для комиссии! Считайте, у вас своеобразный карт-бланш на выражение мнения. А цифры оставьте тем, кто с ними лучше обходится. Вы ведь понимаете выражение «карт-бланш»?
— Я понял, ваше Императорское Высочество, и всецело осознаю меру ответственности. Извините, но есть одна маленькая просьба, — обращаясь к принцу, я краем глаза поймал нахмурившееся лицо губернатора и его как бы невзначай тронувший губы указательный палец. Но какой-то бесстрашный чертёнок дёрнул меня изнутри, и я подмигнул Протасьеву, заставив его брови поползти вверх. Ольденбургский, если и заметил мою невинную эскападу, виду не подал.
— Изложите…
— Покорнейше прошу вас приказать уважаемым господам — членам комиссии отойти на два метра от меня. И сами поостерегитесь. Я только что от вагонов, из самого очага скверны. Ветер, конечно, всё больше в мою сторону дует. Но на вас ни халатов, ни масок. Для вшей ведь всё одно: что Император, что сапожник, — произнося эти слова, я был предельно осторожен и не отрывал взгляда от лица принца ни на секунду, — ваше высокоблагородие, — обернулся я к Вяземскому, — было бы неплохо подготовить для членов комиссии халаты, маски и наволочки на сапоги.
Иван Ильич кивнул и быстро зашептал на ухо Демьяну, не отрывая взгляда от нас с принцем.
— Что ж, это будет вполне предусмотрительно. Николай Васильевич, будьте любезны, распорядитесь, — губернатор что-то вполголоса сказал полицмейстеру. Вскоре масса сопровождающих пришла в движение, деликатно отсекаемая цепью полицейских. Рядом с принцем остались лишь его адъютант и губернатор. Я же, отметив, что высокопоставленные собеседники остались там же, где и стояли, сам отступил на шаг, невольно заставляя отодвинуться и сотрудников лазарета.
— Благодарю, ваше Императорское Высочество! — коротко кивнул я, — прошу, не судите строго, скажу, как на духу. С точки зрения эпидемиологии, как науки, написанной кровью не только больных, но и врачей, идея везти пленных турок через пол-России, мягко говоря, недальновидная, но и это не главное. Понятно, что победитель должен быть милосерден, и это в русской традиции. Слава богу, нет добрее русского солдата, особенно в отношении к побеждённому врагу. Что касается обустройства обсервационного пункта, я заметил ряд слабых мест, о которых не могу умолчать. О некоторых из них я уже сообщал господину Вяземскому, он передал просьбу по команде. Поэтому, извините, может быть, повторюсь. Первое. Считаю, что нужно как можно скорее организовать сжигание трупов, можно даже прямо здесь, на небольшом пустыре у последнего вагона, вырыв предварительно соответствующих размеров котлован. Возможно, в несколько этапов, но, полагаю, удастся сделать это разом при достаточном количестве керосина и дров. Останки же, при участии местного мусульманского духовенства, можно захоронить в братской могиле. Всё следует проводить в строгой тайне: сжигание у мусульман равно горению в аду. Но если этого не сделать с заражёнными трупами, то в аду окажется гораздо больше людей. Оговорюсь, что также возможные жалобы со стороны горожан на дым и сажу можно игнорировать, так как, в противном случае, придётся заражённые трупы везти через весь город на телегах. Понятно, что во избежание беспорядков, это придётся делать ночью. Но ведь и сами телеги придётся дезинфицировать. К тому же только с этого эшелона у нас почти сотня трупов! Второе, нельзя забывать, что это всего лишь первый эшелон и завтра, как нам сообщили, прибудут ещё два. Людям придётся работать в авральном режиме. А ведь этими тремя составами всё не закончится? Обустройством своего обсервационного пункта в густонаселённой Самаре мы подвергаем риску не только непосредственно задействованный персонал: санитаров, врачей, сестёр милосердия, фельдшеров. Но и солдат оцепления, полицейских, вас, членов комиссии, поставщиков необходимых товаров, служащих железной дороги…да мало ли кого ещё из случайных людей? Даже вещи, обувь, что пожертвуют для турок горожане и благотворительные организации, потребуют эпидконтроля.