Плюнув на все условности, достал заначенный перед сегодняшним ночным выступлением пузырёк морфия, что развёл после целого вороха пререканий с Федько, мотивируя это непреложной необходимостью. А что это теперь, как не крайний случай? Ввёл по кубику всем тяжёлым, стерилизуя иглу простым промыванием в спирте. Не до жиру. Сам видел, как подобное не раз здесь проделывали. И плевать на СанПиНы, до них ещё сотня лет.
Легкораненые и занимавшиеся первой помощью стрелки начали построение по команде перед отправкой на позиции. Унтер, командовавший солдатами, подошёл ко мне, пока я упаковывал шприц в свою личную аптечку, приспособленную в один из кожаных патронных подсумков на поясном ремне. Умеют же делать вещи: пусть и упакованный в прокипячённую тряпицу и мягкий войлок, шприц не претерпел ни единого повреждения, несмотря на все мои недавние скачки с препятствиями.
— Ефрейтор, у нас там ещё раненый. Думали, сами командира донесём, но раз уж вы конные, то быстрее выйдет.
— Где? — вместо ответа спросил я. Унтер махнул солдатам, возившимся в конце колонны с растянутой палаткой. Они спешно поднесли к нам раненого. — Кладите на землю! — я узнал того самого офицера, которого видел со штабс-капитаном в расположении батальона накануне ночного боя. Судя по эмблемам на погонах и шеврону на рукаве шинели, капитан командовал сапёрами. Лицо и шею раненого заливала мраморная бледность. Даже когда его не слишком мягко уложили на землю, офицер всё ещё не пришёл в себя, — перевязали?
— Да. У капитана ранение в правое бедро. Сквозное. И головой шибко ударился, когда с лошади падал, — пояснил унтер.
— Рвоты не было?
— Вроде нет.
Я оттянул повязку, рана немедленно закровила, капитан глухо застонал и открыл глаза.
— Что? Где? — едва просипел он.
— Дмитрий Михайлович! Господин капитан, не волнуйтесь, вы ранены, сейчас отправим вас в госпиталь, — начал успокаивать его унтер.
— Н-немцы?! — снова прохрипел капитан.
— Отбились, ваше благородие, не переживайте, постарайтесь не разговаривать и берегите силы. Вот, — я отвинтил у своей фляги крышку, — попейте, вы потеряли много крови. Нога сильно болит?
— Дёргает. Голова…
— Понял, — ещё раз внимательно осмотрел капитана, реакцию его зрачков и симметрию. Прощупал осторожно основание шеи, медленно и аккуратно попросил повернуть голову влево, вправо. Признаков кровоизлияния в мозг, по крайней мере, на первый взгляд не было, — мутит сильно?
— Да.
— У вас сотрясение мозга. Нужен покой и сон. Попейте ещё. Я сейчас сделаю укол, — снова полез за шприцем. После инъекции морфия, подождав минут пять, наложил новую повязку на бедро, прибинтовав сразу и правую ногу к левой для лучшей фиксации и покоя раны при транспортировке.
— Господин унтер-офицер, грузим капитана, — стрелки понесли своего командира к двуколке.
Я уже хотел скомандовать санитарам занять свои места, следить и придерживать транспортируемых во время движения.
Что-то дёрнуло меня за полу шинели, а затем за рукав. И только после этого я услышал хлёсткий звук выстрела. Голова унтера, уже направившегося со своими стрелками к колонне, вдруг резко дёрнулась назад и он кулём рухнул на утоптанную землю. Пуля вошла ему в правую глазницу и выбила височную кость. Сердце замерло и в следующее мгновение забилось, словно птица в клетке.
— Немцы!!! — многоголосы крик со стороны брусиловцев был прерван очередью из пулемёта, хлестнувшей по только начавшей выстраиваться колонне. Солдаты брызнули врассыпную, ошалело пытаясь понять, откуда ведётся огонь.
На секунду от неожиданности перехватило дыхание. Осмотревшись, я заметил двоих санитаров из своего отделения, свесившихся с края повозки и свалившегося к её колёсам капитана. Быстрый взгляд на раненого: вроде ничего не поправимого не произошло, просто сполз с подножки, когда заносивших его санитаров настигли неприятельские пули. А вот со штурмовиками всё. Насмерть. Отвоевались парни. Множественные в грудь и голову.
— Доставить раненых к переправе! Меня не ждать! Трогай!!! — заорал я на ездовых и, успев выхватить раненого капитана буквально из-под колеса двуколки, нырнул в колючие дебри кустарника, стараясь беречь глаза и не переломать шею и ноги на скользком склоне.