Старый Ноб, усилиями которого «Орчатник», собственно, и появился, к орочей породе не принадлежал. Впрочем, недостаток мускулатуры он компенсировал протезом правой руки, гидравлическая клешня которого могла варьировать усилия от пяти граммов до полутоны; если же не помогал протез, то обрез-двустволка восьмого калибра действовал даже на самых неугомонных буянов.
Ноб часто хвастался этим своим антиквариатом, по его утверждению передававшимся в его роду потомственных барменов вот уже почти сто лет.
Лично я считал, что, ввиду древности это ископаемое артиллерийское орудие с равным успехом может как выстрелить, так и взорваться в руках стрелка.
Многие говорили Нобу о том же, но когда дело доходило до серьёзных потасовок, желающих поспорить как ветром сдувало.
— Не один сегодня? — спросил меня Ноб, когда я взгромоздился на высоченный табурет у стойки.
— Угу, — подтвердил я.
— Ну и правильно, — согласился бармен, — Жениться тебе пора.
— Ты, никак, и кандидатуру подходящую отыскал? — улыбнулся я.
— Ну, то что я вижу отсюда своими стариковскими глазами меня вполне устраивает, — степенно ответил Ноб, — Хотя вообще-то я говорил о Молли. Она тут заходила на днях…
— Иди ты в баню, — буркнул я, покраснев до ушей. К модам у меня отношение сложное, а Молли положила на меня глаз ещё на заре моего падения — то есть появления в «Орчатнике». Два метра рост, центнер вес, очаровательно зеленоватая кожа и клыки по два сантиметра. Определённо, не та девушка, с которой хочется просыпаться в постели по утрам. Над этим ухахатывались все орки в радиусе трёх километров.
Насладившись произведённым эффектом Ноб посерьезнел.
— За последние двадцать четыре часа, Джек, ты стал очень популярной личностью.
— Дик мне говорил. Ещё бы знать кому — и зачем я понадобился.
— Кому… — Бармен огладил менонитскую бороду и застрочил, как полицейский протоколист. — Гоблин, примерно пяти футов, уши длинные как у кролика, в правом ухе — три серьги. Назвался Шаггой, зашел вчера вечером и сразу закинул удочку насчёт твоей персоны. Я его отшил, но с Диком ему повезло больше. Но я не о том.
Ноб задумчиво провёл пальцем по поверхности стойки. Весь его вид говорил о том, что гоблина он считал мелкой и не заслуживающей внимания проблемой. Он оторвал глаза от особо интересовавшего его пятнышка на стойке и с интересом посмотрел на меня.
— Стоун, мне интересно, был ли ты знаком с таким достижением цивилизации как телевизор?
— Империалистическая машина промывания мозгов, как мне обьяснили на politzanyatiyah, — буркнул я в ответ.
— Оно и видно. Но как раз вчера вечером показали, как человек, похожий на тебя вплоть до значка и имени разносил вдребезги магазинчик по продаже дамского белья.
Я вздрогнул.
— Ты даже давал интервью. Полгода работы под прикрытием, в жутких условиях, героически разыгрывать наркомана…
— Чушь какая-то, — мрачно сказал я, поймав взгляд Ноба. В глазах коренного жителя светилось понимание.
— Не беспокойся, здесь не та публика собирается, чтобы счесть тебя stukachom. Тем более, что никому в душу ты и не лезешь.
— Ты то откуда такими познаниями обладаешь? — спросил я.
— Я тебе не рассказывал, как я три года по молодости лет воевал в Крестовом походе? Наша часть стояла под Harjkivym…
— Ага, — без особого интереса буркнул я. Меня интересовали проблемы более близкие.
— А тебе, Джек, банальным образом исправили карму.
Это я и сам понимал. Неясно только было — зачем. И почему Боров не сообщил мне об этом сразу.
Судя по всему, начиналось как раз то, чем я пугал Айви. Развернулись боевые действия заинтересованных лиц… и кому-то я понадобился в качестве пугала.
Ноб, хотя и был вынужден наблюдать мучительную работу мысли на моём лице, деликатно не вмешивался.
— Плюнь, — утешил он меня, — Подумаешь, по телевизору показали. В наше время каждый из нас на экране монитора хоть раз да отметился. Меня другое беспокоит.
— Что именно?
— Часа два назад завалились две «торпеды». Глаза выпучены, языки через плечо — и ты, Стоун, им был нужен позарез.
— Кому именно? — спросил я, разумея ввиду, естественно, не «торпед», а того деятеля, который их послал. Больших людей много. А репутация копа-наркомана, работающего в управлении Восточного побережья привлекает их как дерьмо — мух.
— Ву. По всей видимости, они хотели сделать предложение, от которого нельзя отказаться.
— Точно?
— Я чуть было не воспользовался дробовиком.
Я выругался про себя. Безработный коп — не бог весть какая добыча для организованной преступности, но Ву был официальным представителем Великого Китая в преступном мире Восточного побережья. Своего рода теневой посол. Некто же Джек Стоун, возможно, интересовал его только с одной целью: стрелять я умел. А Ву не брезговал подбирать ронинов.